Пережила все заново, успела похоронить себя, ужаснуться смерти другого и погрузиться в омут отчаяния.

А потом Деймос опять ушёл, оставив меня одну. Вернулся уже под утро, измотанный и уставший, но спать я так и не ложилась.

- Ну что? – вскочила я с кресла, откидывая телефон с открытой вкладкой городских новостей.

- Нет.

Всего одно слово окончательно выбило у меня почву из под ног.

Нет.

Кара, трогательная и прекрасная, невинная домашняя девочка, она и так потеряла брата и свою вторую сущность, свою половину. А теперь погибла, ища любовь и свою целостность? Доверившись мне и своему сердцу?

- Нет, - заплакала я, мотая головой из стороны в стороны. – Нет...

Деймос подошел ближе и крепко обнял. Он успокаивающе гладил меня по голове и что-то тихо-тихо шептал мне в волосы.

А потом рассказал про группу людей, охотящихся на оборотней, и что им удалось выяснить. Их было немало по всему миру.

Они вербовали военных, и отец Адама успешно присоединился к ним после службы, навыки его жены тоже оказались как нельзя кстати. Что не скажешь о сыне, который операциям только мешал. Пока не повзрослел.

« Отец военный, мама преподавала химию и биологию в старших классах, теперь она… домохозяйка», - вспомнила я разговор Адама с моей мамой, когда мы пили у нас чай.

Рассказал, как Адам продавал кое-что в одном элитном клубе. Только это было не то, что ищут обычно в таких местах, а продавал он это исключительно оборотням.

Вещество блокировало способность оборота и притупляло реакции.

Изобретение его матери, позволившее им занять определенный статус в среде охотников.

Я вспомнила миссис Хаттерс. Не так я представляла себе сумасшедших ученых, вовсе не так. Немного отстранённая и холодная женщина даже со своим сыном, но в общем абсолютно обычная.

Кто мог знать, что она убивает в промышленных масштабах?

- Зачем? – только и спросила я осипшим голосом, когда Деймос закончил.

- Мы другие.

Я кивнула, принимая ответ.

А зачем воюют религиозные фанатики? Зачем убивали людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией и чернокожих? Зачем истребляли рыжеволосых «ведьм»?

Это человеческая глупость, не больше и не меньше.

А после я ушла. Вернулась в привычную жизнь.

Но, если подумать, привычной ее теперь точно не назвать.

Я вернулась в иллюзию привычной жизни.

Где-то рядом прогремел гром. Я с опаской подняла глаза на небо и поежилась от холода. И с трудом подавила желание обернуться на чёрный автомобиль, сопровождающий меня от университета. За эту неделю я так ни разу принципиально и не села в предоставленную мне машину. Но дождь – серьёзный аргумент.

Поэтому я лишь ускорила шаг и отмела идею зайти в магазин. Последние дни я питалась исключительно булочками и замороженной пиццей, дальше так жить нельзя.

- Я дома, - произнесла в пустоту тихим шепотом и провернула ключ, закрывая дверь.

В ответ лишь тикали старые часы в маминой комнате. Одиночество тяжело давило, заставляло чувствовать себя, как в вакууме. Даже топот маленьких кошачьих ножек очень обрадовал бы меня сейчас.

А в последнее время я вообще приучила себя к мысли, что никогда теперь не останусь одна. Метка оборотня иногда саднила, напоминая о днях, проведённых с ним, и от чего я добровольно отказалась. Становилось неимоверно больно ощущать себя одинокой.

Я прошла на кухню и поставила чайник. За окном полил дождь, и капли громко тарабанили по стеклу.

Вспомнился эпизод из детства. Тогда было лето и дождя никто из детей не ждал, но он был по-сезонному тёплым. Мы с Адамом забежали под козырёк подъезда и стояли там, пока остальные дети прыгали и ловили ртом капли, танцуя и дурачась.

Адам зажимал в руках какую-то книгу и боялся намочить страницы, а я не хотела бросать своего нового друга.

- На, - сказала я, протягивая мальчику свою кофточку. Она легкая и почти прозрачная, но книгу защитить от дождя была в состоянии.

- Не стоит, - махнул он головой, поправляя съехавшие очки. – Лучше надень на себя, стало прохладно. Ещё заболеешь.

Я улыбнулась и потащила Адама из укрытия, схватив его за руку. Он был таким серьёзным и угрюмым всё время, так отличался от всех, кого я знала. И мне захотелось подарить ему капельку веселья.

- Что ты делаешь?! – закричал он, спотыкаясь и роняя на землю очки.

- Ой, прости, - смутилась я, наклоняясь за ними. – Смотри, это весело! – я перепрыгнула через лужу, чтобы не испачкать новые сандалии, и завертелась под дождём, ловя тёплые капли руками.

Мальчик недоуменно посмотрел сначала на меня, а потом вверх, и нахмурился. Видимо, эта забава казалась ему глупой.

- Давай, Адам! – я отфыркнулась, убирая с лица намокшие пряди волос, и засмеялась с его выражения лица. Но, кажется, лёд тронулся, и на губах мальчика появилось подобие улыбки.