- Адель, как можно не понимать - это логарифмическая функция! Легко ведь, смотри, - усердно водит пальцем по своим конспектам Луиза, а у меня от этих цифр с переменными голова трещит.  В висках бьется мысль:

  “Я не смогу... Я не смогу и вылечу, к чертям, после первых же экзаменов”.

  - Эй, - машет рукой перед моими глазами подруга, пытаясь пробиться сквозь мою истерику. - Прием... Земля вызывает!

Я в упор смотрю на Луизу и, растерявшись, шепчу:

  -  Я не понимаю. Ничего не понимаю... Меня исключат...

Прячу лицо в ладошки, уже готовая разрыдаться от накатывающей истерики. Однако моя реакция лишь веселит подругу. Луиза отводит мои руки, заставляет посмотреть себе в глаза. Произносит спокойно и четко, пытаясь достучаться до меня:

  - Адель, послушай меня! Успокойся! Ты думаешь, что те качки - футболисты, прям виртуозы точных наук?! Да ладно, футболист и книга — это вообще из разряда фантастики. Никто нас не исключит! Мы нужны для рейтингов, которые за счет наших талантов будут расти. Так что, подруга, не будь дурой и соберись уже. Здесь нет ничего сложного, осилишь. Я объясню!

Вглядевшись в острое смуглое личико Луизы, я понимаю, что не готова сдаться! Сцепив зубы, я фокусируюсь лишь на листах, испещренных математическими символами. 

Другого пути у меня нет. Только вперед. Я обязана наверстать! Несмотря ни на что. Все мои переживания загоняются в самые глубины сознания.

Я не могу себе дать слабину и позволить акцентировать внимание на продолжающихся бесконечных подколах и неприятных репликах, косых взглядах и прочих атрибутах неуважения к нищенке в моем лице со стороны школьной элиты.

Главная цель - продержаться и закончить эту чертову школу, которая оказалась так далека от придуманных мною идеалов! Сейчас мне предстоит нагнать материал, нет времени для душевных терзаний и метаний. Плакать я буду потом. 

12.

Единственной отрадой в школе становились уроки музыки в общих группах. Но и то это продлилось недолго.

Однажды занятие музыкой прервал стук в дверь, которая открылась, не дожидаясь позволения миссис Роуз - нашего педагога по вокалу. В проеме появился высокий сухощавый блондин, элегантный и ухоженный.

  - Мистер Уильямс! - встрепенулась женщина, вставая, однако мужчина мало обращал внимание на окружающих, его взгляд был устремлен в глубь классной комнаты, которая в этот ранний час утопала в солнечном свете.

 - Адель Соммерсье,  - четкий приказ и я встаю, подпрыгнув.

 - Госпожа Роуз, - легкая пауза и мужчина степенно проходит в глубь класса, - с сегодняшнего дня я лично беру шефство над этой ученицей. Мисс Соммерсье освобождается от общих занятий. Ей предстоит подготовка к грядущему конкурсу.

Мужчина кивает, давая понять, чтобы я следовала за ним.  Я еще не подозреваю, что именно сейчас начинается настоящий ад.

Мистер Артур Уильямс, руководитель по культурной линии развития школы, с первого совместного занятия буквально уничтожил меня своей критикой, разбив мое умение в пух и прах. И мне уже начало казаться, что то, что меня выбрали - было ошибкой, ведь я не умею ничего.

Оказывается, мое пение и восприятие музыки - крупицы.  Музыка - своего рода наука, которая состоит из правил, знаний истории, сольфеджио и много чего еще.

С каждым последующим занятием я убеждалась, что я со своим природным талантом не более чем пустое место...

Артур Уильямс оказался человеком педантичным, вспыльчивым, не дающим спуска и пресекающим малейший намек на ошибку. Сухой как палка, ровный, резкий. Жесткий в своей критике. С каждым занятием он выкорчевывал из меня всю веру в свой талант, заставляя стремиться к определенному идеалу, известному лишь ему. 

 - Нет, Адель, хватит! Я не слышу мелизмов! - резко прекращая игру на рояле, Артур поднялся. Его осанка была безукоризненной, дорогой костюм без единой складки сидел как влитой, подчеркивая худобу, а большая яркая бабочка - в горошек, под самым горлом, выдавала нестандартность характера.

В целом, мой преподаватель - мужчина видный и эффектный, но странноватый, полностью подаривший себя своему делу, музыке. Он курировал всю музыкальную структуру школы, в его подчинении был и школьный оркестр, и хор, и бюрократический аппарат. 

Он был руководителем, но взялся учить меня лично, заметив что-то для себя интересное. Однако я его вывожу своей абсолютной безграмотностью в его понимании. Мой талант - природный. До последнего времени я не владела ни нотной грамотой, ни определенной техникой, не знала тонкостей.  Напор этого преподавателя заставлял меня теряться.

  - Что такое голос, мисс Соммерсье? - приподняв бровь и вцепившись в меня острым темным взглядом, спросил мужчина, но, стоило мне попытаться открыть рот, как он продолжил, взмахом руки призвав меня к молчанию: - Не стоит разочаровывать меня глупым ответом. Вопрос был риторическим. Голос является инструментом самовыражения для певца или певицы!