Венера польщенно улыбнулась: в такой компании, как мы с Сашулей, она себя ущербной явно уже не чувствовала.

— Давайте рассуждать дальше. Что вы после Нового года будете делать? В амбулаторию, сами понимаете, соваться бессмысленно. Сидеть здесь — тоже нереально, раз вас Ачиков решил попереть из больницы. В Чукшу туда-сюда по зиме мотаться — тоже не вариант. Что дальше?

Венера развела руками.

— А что я могу? — посмотрела она на меня умоляющим взглядом.

— То, о чем я вам уже пятнадцать минут твержу, — вздохнул я. — Давайте вы сейчас напишете заявление на расчет? Увольняйтесь, и через две недели отработки я заберу вас в санаторий. Работа для вас найдется. Да, пока у нас загрузка не та, но уже какая-то есть. У нас даже первая клиентка появилась. Будете пока помогать Александре Ивановне, она начнет делать иглоукалывание. Ну, я заодно ее попрошу — может, там получится реанимировать кабинет физиотерапии, хоть на первых порах частично. И еще надо будет помогать Тайре Терентьевне с ваннами: там хоть и ремонт идет, но две ванны вполне рабочие. Вот хотя бы какую-то небольшую часть процедур мы сможем начать уже сейчас. Да, пока я, может, и не смогу платить мощные деньжищи, месяца полтора-два где-то, но потом, когда уже пойдет нормальное финансирование, все это будет возмещено. Так что вы не переживайте насчет зарплаты, Венера Эдуардовна, мы составим договор с каждым, Александра Ивановна обещала помочь, и потом все это компенсируется. Плюс проживание на месте, в служебном флигеле. Мы там все сейчас живем.

— И Наиль… — вспыхнула Венера.

Честно скажу, меня при этих словах кольнула какая-то иррациональная ревность, потому что к Венере я скорее испытывал отеческие чувства, но я не подал виду и сказал ровным тоном:

— У Наиля там тоже комната, но он, сами понимаете, то приезжает, то уезжает, будет ночевать лишь изредка. Однако места пока есть. Так что подумайте, Венера Эдуардовна.

С этими словами я оставил растерянную Венеру размышлять над собственной судьбой, а у меня еще оставалось время, и я не мог не заглянуть к Самарцеву.

Глава 6

Николай Борисович обычно был немногословен, эдакий сухарь, но мы с ним славно поработали за то недолгое время, что я провел в Морках. Анестезиолог он был от Бога. Самое главное, что у нас с ним имелось полное профессиональное взаимопонимание, поэтому я просто не мог уйти из больницы, не попрощавшись с ним.

Я спустился в полуподвальное помещение, где находились лаборатории и кабинет анестезиолога, и, постучав, открыл дверь. Николай Борисович сидел на подоконнике, пил чай и задумчиво рассматривал через слегка заиндевевшее стекло улицу. Там дети шли из школы, люди спешили по своим делам, было довольно оживленно, и Николай Борисович с удовольствием взирал на всю эту вечернюю человеческую суету, прихлебывая чай.

— Здравствуйте, Николай Борисович, — сказал я.

— О, Сергей Николаевич! — На радостях он легко соскочил с подоконника, поставил чашку, подошел ко мне и протянул руку.

Я крепко, с чувством ее пожал и спросил:

— Как дела у вас?

— Да у меня-то все нормально, как обычно, — отмахнулся он. — А вот как у вас — я наслышан. — Он горестно вздохнул и покачал головой. — Как жалко, что вы уходите, Сергей Николаевич. Я даже представить не могу, как теперь оно будет.

— Ну, ведь Казанцев должен скоро вернуться.

— Да что Казанцев, — отмахнулся Николай Борисович. — У него на все единый ответ.

— Так есть же еще женщина — я видел, на моем месте в кабинете хирургии принимает, — сказал я. — С ней будете работать.

— Ой, да она… теоретик… то работала в больнице, то уходила в администрацию. Сейчас ее временно привлекли, потому что Ачикову некогда. И получается, что вроде куча хирургов, а толку — ноль.

Николай Борисович печально вздохнул.

— Если какая операция плохо закончится, виноватым будет кто? — Он опять вздохнул, еще печальнее.

Я не знал, что ему сказать, и тоже вздохнул.

— Надо идти на пенсию, — мрачно сказал Николай Борисович. — Мне уже полгода назад шестьдесят стукнуло. Давно мог оформиться и уйти. Тем более я анестезиолог, работа у меня вредная. Не хотелось, конечно, но, с другой стороны, это тоже не дело.

— Но ведь вы раньше работали и с Казанцевым, и с Ачиковым…

Николай Борисович ничего не ответил, взял чашку с подоконника, а потом, спохватившись, спросил:

— Чай будете?

Неожиданно даже для себя я ответил:

— Буду.

Николай Борисович кивнул и нажал кнопку на электрическом чайнике. Тот зашумел, загудел, а Николай Борисович сказал:

— Спасибо вам, что в том ток-шоу про меня вспомнили. Так приятно было. Столько лет проработал, столько сделал, и это первый раз, когда отметили…

Я пожал плечами, мол, а как иначе.

— Слушайте, Сергей Николаевич. Я тут слышал, ну, так слушки до меня дошли, не знаю правильно-неправильно… Вы Сашулю к себе решили забрать в санаторий?