– Что значит «засвистел по тебе»? – рискую повторно спросить, прерывисто вбивая слова Яну в шею.

Смеху, который сокращает крепкие мышцы его груди и пресса, я не удивляюсь. Хоть и смущаюсь, но не обижаюсь.

– То и значит, Ю. Рассвистелся по-черному. Ты моя чума, Ю.

– Ю, Ю… – повторяю за ним. – Ты так разговариваешь, что тебя тяжело понять.

– Поверь, тебя понять еще сложнее.

– Хм… Занятно.

– Угу… Очень, зай. Пиздец как занятно.

– Информация к размышлению… – проговариваю, вроде как, между прочим. Подбираюсь к вопросу, который покоя не дает: – Ты обо мне думаешь, когда остаешься один?

Нечаев смеется, аж покачивает нас обоих. Перегибаясь, едва не утягивает за перила.

Спирает дыхание от страха, но я все равно не пытаюсь освободиться.

– Не только когда остаюсь один, – шепчет Ян, прижимаясь губами к моим волосам.Шумно вздыхает. – Бля… Конечно, думаю, зай. Постоянно. Из головы не выходишь, Ю.

– Ты… Ты из моей тоже, Ян. Никогда, – сама не знаю, где беру смелость, чтобы признаться в подобном. – Даже когда сплю… Ты… Ты в каждом моем сновидении, Ян.

Наверное, его откровенность располагает делиться самым сокровенным. Несмотря ни на что, подспудно доверяю Нечаеву. И больше нет сил держать в себе так много.

– Вау, – выталкивает он глухо. – Ни хрена себе, Ю, – слышу, как сглатывает. Вдыхает. Выдыхает. – Не ожидал.

– А я тебе снюсь? – наглею запредельно. – Иногда?

– Хах… Всегда, – отрубает.

– Спасибо, – вырывается у меня, когда Ян сжимает крепче. – Мне стало чуточку легче, что я не совсем ненормальная. Ну или… Не одна такая.

– Ахаха, – хохочет Нечаев все еще хрипло, но уже раскатисто. – Верняк, мы пара. Гусь да гагарочка.

– Эм…

– А учитывая, как меня ненавидят твои родаки… Ромео и Джульетта, бля.

– Мм-м… Не говори так.

– Как скажешь, зай.

Обратный путь занимает у нас чуть больше времени. Да и проходит не так легко. Сначала мы сталкиваемся с шатающимся по коридорам подвыпившим Фоминым. А потом… Только Ян загоняет его в номер, мы налетаем на ускользающую из комнаты Валика Мадину.

– Ах… – отшатывается Скоробогатова, притискивая к полуобнаженной груди жакет, в котором была сегодня за ужином. Но в отличие от ошарашенной меня, она все же довольно быстро приходит в себя. – Шерше ля фам[1], – толкает с непонятной патетикой. А потом и вовсе странную цитату приводит: – Ведь сердце не слуга, не склонно к подчиненью[2]! Я вас не видела, голубки. Вы – меня.

Крутанув бедрами, смывается.

Я же еще долго даже моргнуть не могу. Пока Ян не выводит меня из ступора своим тихим смехом.

– Пойдем, ля фам.

Тянет за руку.

– Э-э-э… – выдаю я уже на лестнице. – Это вроде в некоторых случаях переводится как супруга.

– Хах. Ну и отлично, – смотрит на меня с ухмылкой Ян. – Тебе нравится моя фамилия?

– Нечаев…

– Ага… Нечаев… НечаевА, – акцентируя окончание женской формы, подмигивает.

Я окончательно смущаюсь. Чувствую, что снова становлюсь красной. И язык к небу прилипает. А сердце, которое не слуга… Ох, о нем и говорить нечего. Конечно же, не подчиняется. Распирает своей дурью мне грудь. Сгущает гормонами кровь. Взрывает все точки пульса.

Боже, сводит с ума!

Решаю, что лучшим ответом на эту провокацию будет молчание.

– Не думай, что съехала, – роняет Ян с какими-то странными интонациями.

Но, наконец, отворачивается, потому что прямо по курсу мы видим спину тренера Безугленко. Приходится ускориться, чтобы буквально влететь в комнату, прежде чем он обернется.

Нечаев проворачивает замок и, глядя на меня, прижимает палец к губам. Я киваю. Когда в дверь негромко долбят кулаком, сглатываю. Безугленко стучит еще дважды и, слава Богу, уходит.

Но Ян, соблюдая осторожность, все еще без слов показывает, чтобы я забиралась на кровать.

Снова киваю.

В этот раз не искушаю судьбу. Так в спортивном костюме и ложусь. Нечаев тоже не раздевается. Занимая свою половину матраса, поворачивается ко мне. Напряженно смотрим друг на друга, пока он не обнимает и не притягивает ближе, заставляя уткнуться лицом себе в грудь.

Ума не приложу, откуда этот порыв… Клянусь, моя нога сама по себе забирается Яну на бедро. Шокированно охаю и стремительно ее снимаю. Но Нечаев сдавленно вздыхает в ответ и, сжав пальцы вокруг моего колена, закидывает мою ногу обратно на себя.

– Я-я…

– Спи.

Больше я не дергаюсь.

Позволив себе увязнуть в запахе и тепле Яна, действительно довольно быстро засыпаю.

[1] Шерше ля фам (франц.) – ищите женщину.

[2] «Пан Тадеуш», Адам Мицкевич.

34

Моя чума непобедимая.

Такая вот истина.

© Ян Нечаев