Это, наверное, мама… Или Свят… Не хочу проверять при Нечаеве. Но вспомнив о них, пытаюсь понять, что должна сказать, чтобы никого не расстроить, и вместе с тем удовлетворить то, что бушует в душе из-за Яна.

Смотрю на него, и у меня все с такой силой сжимается, что соображать возможности нет.

– Я скучаю по нас, – выталкиваю то, что саму ошеломляет.

Но и Ян не может скрыть потрясения. В какой-то момент, после шумного вздоха, и вовсе выглядит нехарактерно уязвимо.

А потом… Потом смеется, конечно же.

Сердцу резко становится больно. С опозданием понимаю, что две секунды назад его распирало беспрецедентное счастье. И даже с этой жгучей мукой в груди я не могу перестать смотреть на Яна… На мерцающие в темноте глаза, на растянутые в ухмылке губы, на ссадины, которые он так и не удосужился залепить пластырем… На него!

Такого настоящего. Такого далекого. И такого родного.

Я не хочу подводить маму с папой. Не хочу тревожить Свята. Не хочу никого разочаровывать! Но и свои чувства игнорировать мне отныне сложно.

Должен быть компромисс. Всегда есть!

Ян выманил меня на поле. Он напомнил, как хорошо нам с ним было. Несмотря на страх, меня влекут некоторые ощущения. Потому что ни с кем другим я ничего и близко подобного не испытываю.

А может, и не должна? Кажется, это выбивается за рамки приличия.

Но…

Я ведь могу быть осторожной. Не переступать красную черту. Не делать того, что слишком плохо.

– Было очень больно, когда ты отдалился, перестал приходить на площадку, игнорировал в школе… – задыхаясь, ломлюсь дальше. Напролом, как всегда делает сам Ян. Боже, я в дичайшем шоке от себя! И все же… – Скажи, пожалуйста, это из-за меня? Я сделала что-то не то… – шепчу едва слышно, ощущая себя так, словно умираю. Кожа на щеках однозначно сгорит и никогда не восстановится. Но мне нужно знать! Я устала мучиться. – Скажи, Ян! Честно скажи! Ведь со Святом ты продолжал общаться… Все это время!

И снова он смотрит на меня ошарашенно. Во все глаза! А потом… Выдает какой-то свистящий выдох и просто отворачивается.

Не знаю, откуда у меня столько смелости. Только я понимаю, что уже не могу остановиться.

Сорвалась… Лечу.

Беру Яна за руку. Игнорируя то, как он вздрагивает, и как меня саму прошивает молниями, переплетаю наши пальцы.

Раскаленное тепло, внушительная сила и крайне волнующая мужская жесткость – первое, что я отмечаю при этом контакте. Какая-то безумная волна проносится по моему телу и закручивает все нервные окончания в трескучие узлы.

– Скажи, Ян… Я должна понять…

14

Ее распускают, а мне похрен.

© Ян Нечаев

Мать вашу…

Я уже признавался, что являюсь конченым мазохистом? Я себя буквально убиваю. Без какого-либо смысла. Мне, блядь, мучительно больно даже смотреть на Ю. А я позволил ей еще и коснуться себя.

Ее ладонь в моей руке. Мог ли я когда-либо мечтать об этом? Не имел права. Но, сука, безусловно, мечтал!

Вот так просто… Мать вашу… Вот так… Сплетаясь пальцами… Сливаясь по нервным окончаниям… Воспаляя до свирепого жжения рецепторы… Заставляя кожу задыхаться и потеть… Считывая какую-то психотропную информацию… Дуреть от восторга.

Я знал, что с Ю это может быть губительно. Но, блядь, то, что воздействие окажется настолько мощным, конечно же, не представлял.

Разве так бывает? Разве этот невинный контакт способен вызывать такой ураган в душе? Разве подобное, мать вашу, возможно?

Я разбалансирован. Раздроблен на атомы. Лишен концентрации и ориентиров.

В легких заканчивается воздух. Размыкая пересохшие губы, совершаю резкий вдох. И чувствую, что задыхаюсь. По венам разлетаются ошеломляющей силы импульсы тока. Кровь выжигает моментально. Не имея топлива, сердце прекращает биться. Отчаянно трепыхаясь, выдает какую-то затяжную скрежещущую трещотку.

– Скажи, Ян… Я должна понять…

Шок – это, вероятно, единственное, что помогает мне справиться со всем тем, что Ю сегодня выдала.

«Я скучаю по нас…»

Зачем она это сказала? На хрена?!

Не выдерживаю. Смотрю на нее. Глаза в глаза, и я принимаю в грудь новые снаряды. Один из них запускает сжатое в пульсирующий комок сердце. Раздуваясь до гигантских размеров, оно за два раскатистых удара стягивает в свои шлюзы кровь со всего моего организма. И у меня… Впервые в жизни у меня возникает ощущение, будто я вот-вот лишусь, на хрен, сознания.

Я держу ее за руку… Я держу за руку Юнию… Она говорит странные вещи. И снова смотрит, как в раздевалке, будто реально между нами есть нечто большее, чем этот гребаный, ставший взаимным, страх.

Ю избавлялась от следов моей слюны, как от мокроты бешеной псины. Но сейчас… Этот чертов ложный сигнал, мать вашу, повторяется – я смотрю на ее губы, она тут же смотрит на мои.

Что за хуета?!

Как мне это игнорировать, если внутри все рвется принять вызов?! Огнем горю. Готов к штурму. Улавливаю отмашку. Но в этот раз я не двигаюсь. Цепенея, наблюдаю за Ю.