Минут через двадцать девушка вошла в комнату, полностью одетая в вещи на несколько размеров больше. Волосы еще влажные после душа, без грамма косметики, но такой красивой я раньше ее никогда не видел. Кожа сияет, взгляд чистый и открытый, такая домашняя, родная. Захотелось замотать ее в теплый плед и обнять. Прижать к себе и не отпускать. Девочка, что ты со мной делаешь?

- Фена у тебя, конечно же, нет? – проговорила она, пряча свой взгляд.

Мне удалось смутить ее пристальным разглядыванием. В руках Вредина держала полотенце и, словно ничего не происходит между нами, продолжала просушивать волосы.

Помотал головой, отрицая наличие у меня в доме фена. Заговорить боялся: голос мог и подвести. Горло сдавило от такой милоты. Какая же она хорошенькая! Как раньше я всего этого не замечал? Мне кажется, с каждым днем она все краше и краше. И не я один это замечаю. Стоит поспешить со своими планами, пока какой-нибудь шустрик ее не увел.

- Посмотри на меня, - Ксюша и не думает слушаться, - пожалуйста, - добавляю я.

Она поднимает свои прекрасные глазки, а мое сердце сжимается и сбивается с ритма.

- Ты очень красивая, - девушка зачарованно смотрит на меня. – Прости, что когда-то считал по-другому. Прости, что назвал тебя жабой.

Я серьезен и искренен как никогда раньше. Ее щечки алеют: не научилась принимать комплименты. Придется исправлять это упущение.

- Ну, допустим, не жабой, а Царевной-лягушкой, - пыталась пошутить Врединка, желая сменить тему.

Вспомнив тот случай, мы оба засмеялись. Волшебство момента рассеялось, оставляя на сердце легкую грусть. Ведь я тоже приложил руку к тому, что она эту красоту прятала под маской.

- Кир, что тебе погреть? – замотав волосы полотенцем, она направилась на кухню.

- Не мне, а нам! - крикнул ей в спину.

Я сыт, но Ксюше об этом знать необязательно. А вот ей поесть не помешает, уверен, что она не обедала. Судя по виду, она ест один раз в день и то под моим надзором. Все остальное время питается воздухом. Моим детям нужна здоровая мама, поэтому стоит приглядеть, чтобы она не пропускала приемы пищи.

- Съешь котлету, я сказал! – отказ я слышать не собирался.

Поклевала листья салата с огурцом и одну котлету проглотила под моим надзором, а от второй категорически отказывается.

- Я уже съела, если ты не заметил! – глаза пылают яростью, полотенце съехало набок, вот-вот свалится на пол.

Мы уже минут пять ругаемся, и уступать никто не хочет.

- Она куриная и ты от нее не поправишься. Но с твоим рационом желудок себе испортишь! – с каждым новым предложением голос повышался не только у Ксюши, у меня самого от крика своего уши заложило.

Но эта Вредина и не думала слушаться. Встав, демонстративно сложила тарелки и направилась в сторону раковины.

«Ах так!»

Схватив ее за руку, резко притянул к себе и посадил на колени. Она этого явно не ожидала от «беспомощного» - тарелки посыпались на пол. Оглядев это безобразие, она открыла рот, приготовилась выразить возмущение. Я разозлился и не позволил ей этого сделать. Заткнув рот известным, надежным способом – поцеловал. Сразу же стал успокаиваться. Сладкие губки сначала пытались воспротивиться, Ксюша их упрямо сжала, но под действием ласкового язычка расслабилась и принялась отвечать на поцелуй. Бугор в штанах вырос молниеносно, мои руки крепче притянули аппетитную попку к себе.

- Ой! – почувствовав мою эрекцию, удивленно воскликнула Ксюша.

- Что значит «ой»?

- Я не ожидала такого, - глазами указывая на эрегированный орган, проговорила Врединка, смутившись.

- Это естественная реакция мужского организма на сексуально привлекательную девушку, - тоном учителя пропел ей в ушко.

- Урок анатомии?! Вы опоздали, профессор, мне это давно известно.

Все это время, зарывшись пальцами в волосы на затылке, она поглаживала голову, я млел от удовольствия.

- Просто я думала, что после травмы эта функция у тебя нарушилась, - со смешком проговорила Вредина, невинно состроив глазки.

- Что?! Твою…

Это значит, пока я вел себя прилично и пытался ее завоевать, она думала, что я – импотент? Мне казалось, что смотрю я на нее зло и возмущенно, но эта Бестия рассмеялась мне в лицо.

- Я рада, что ошибалась, - потершись попкой о пах, она притянула меня за затылок и сама поцеловала.

Мое сердце ухнуло вниз, слова возмущения вылетели из головы. Если все так хорошо, то зачем нам останавливаться? Мои руки поползли под футболку, остановились на груди, не спрятанной в «скафандр». Кожа мягкая, нежная, словно шелк. Хочется попробовать эти вершинки на вкус. Мастерка летит в сторону, задираю футболку к горлу. Красивая упругая грудь во всем великолепии открылась взору. Застыл на секунду, вбирая в себя этот эротичный образ.

«Мне же ее не рисовать, еще насмотрюсь!» - одергиваю себя и касаюсь язычком соска.