На мостовой в луже крови лежали тела одиннадцати мужчин и женщин. Мальчик, что сообщил закатным о темных, стоял в стороне и горько плакал. Вместе с остальными убили его старшую сестру Ольгину. Не пощадили, несмотря на мольбы мальчика.

Трактир догорал, а подкрепления все не было. К утру на месте трактира дымили обугленные останки остова из камней и несгоревших балок. Закатные ушли, оставив на пепелище одиноко стоящего Риздара, который пустыми глазами смотрел на брошенные тела и на то, что осталось от трактира. Он стоял и понимал, что погубил их всех, прибежав к закатным.

– Что Рассвет, что Закат… – произнес он шепотом. – Одна дрянь…

Рядом остановилась старуха, проходившая мимо. Услышала его слова и подошла ближе.

– Ты прав, малец, они одного поля ягоды, и неважно, как себя обзовут. Душегубы, и только. Хочешь отомстить?

Мальчик, понурив голову, решительно произнес:

– Я их ненавижу.

– Я это вижу, пошли со мной, ты же теперь сирота.

Риздар молча кивнул. Он видел ауру старухи, она была темной, но темные ничего не сделали ему, а рассветные сожгли мать-ведунью. Закатные убили сестру.

– Пошли, – кивнул он и последовал за старухой.

* * *

В Алуринских горах наступила пора, которую на Земле называли бабье лето. Последние капли тепла перед осенними заморозками пригрели опустевшие поля фелисы, нагрели камни башни крепости, и люди выходили к лучам местного светила получить последние крохи тепла. По словам Франси, дней через пять-шесть станет заметно холоднее, прольются обильные дожди, и ночами температура опустится до заморозков. К этому времени должен быть готов сруб наверху башни, куда Антон хотел переехать из подвала. Стекла в рамы уже вставили, были они непростые, а цветные витражные. Хотя через них трудно было увидеть мир, они радовали глаз. Но за всеми этими приятными заботами Антона грызла мысль, что делать с Шузмаралом-колдуном. Просветитель поставил перед ним сложную задачу: переход на новый уровень, когда включается защита артефактов. Он должен был решить, как лучше использовать артефакты в борьбе с колдуном, убить того или прогнать на худой конец, не попав в лапы служителей Рассвета. И все это он должен был совершить, используя свой ум и новые способности. Вот какие это способности, он до конца не понимал, а если признаться честно, то даже не знал, что у него появились новые способности. Он считал себя прежним Антоном Загнибедой, который попал в этот сложный, противоречивый мир, и не видел в себе изменений. Не чувствовал, что стал умнее, не видел в себе задатков магии. Что стал физически сильнее, это да, но это не забота Просветителя и Разрушителя. Это неустанные тренировки и помощь освященного госпожой Заката креста, который помогал ему лечить раны и восстанавливать силы.

По совету той же госпожи, его золотой крест, который он принес в новый мир, был украшен шером по имени Торвал драгоценными камнями. И что более важно, шер Торвал вставил в него рунный камень воздуха, самый слабый и маленький из стихийной магии. Но он позволял создавать вокруг носителя незримый воздушный щит или возможность применить воздушный кулак. Но Антон неожиданно сумел найти новые возможности этого креста. Это произошло случайно. Он стрелял из лука, и ему мешал ветер. Он подумал, вот бы направить поток воздуха в мишень или лучше вообще убрать воздух во время полета стрелы. И, выпустив ее, он был ошарашен: стрела пролетела как пуля, пробила чучело из сена и насквозь пробила столб за чучелом. Это видел Эрзай и сразу же подошел. Осмотрел несмятый бронзовый наконечник, торчащий из столба, и, пораженный увиденным, упер взгляд в Антона.

– Что? – поинтересовался Антон, делая вид, что сам не понял того, что произошло.

– Вы маг, милорд? – спросил Эрзай, вглядываясь в Антона.

– Нет, конечно.

– А я вот смотрю и вижу, что без магии тут не обошлось, – сварливо и недоверчиво произнес кочевник.

– Ты прав, Эрзай, без магии тут не обошлось, – сознался Антон, – это рунный камень стихии воздуха. Я убрал воздух на пути полета стрелы… Случайно, – помявшись, добавил к сказанному Антон. Он не видел нужды скрывать это от Эрзая, тот был предан ему, как и Торвал. – И вот получилось…

– Получилось весьма странно, – пытаясь вытащить стрелу, с подозрением произнес Эрзай. – Так ведь стрела насквозь пробьет рыцаря вместе со щитом… И вот стрелу загубили. Так ее оставлять нельзя, – и он сломал стрелу, снял наконечник и, ловко изломав древко стрелы, выбросил на землю. – Я так понимаю, – произнес он, – говорить об этом никому не нужно.

– Все верно рассудил, Эрзай, – улыбнулся Антон.

– Чудной вы человек, ваша милость, никак не привыкну. Вроде обычный, а делаете все необычно. Мне бывает страшно подумать, что вы еще можете…

– А ты не бойся меня, Эрзай, я страшен для врагов. Ты мне враг?

– Как можно, милорд, я ваш преданный слуга.

– Ты больше чем слуга, Эрзай, ты мой, можно сказать, друг.