Лошади, почуяв вампиров, заржали и перестали слушаться седоков, началась суетная чехарда усмирения коней, строй разорвался, и в прореху устремились беглецы. Но отец Сарвол был начеку, он поднял шестопер и встал на пути темных. Вокруг него появилось серое облако, оно окутало вампиров и заставило их задыхаться. Они теряли силы и двигались все медленнее и медленнее. Воспользовавшись их замешательством, орденские воины окружили темных и обрушили на них освященные шестоперы и мечи. Вскоре три покалеченных, но еще живых тела лежали на пыльной дороге.

– Странно, – произнес отец Гарсим, – у темных нет крови. Смотрите, как раны заживают… Вяжите их и повезем в цитадель. Там покажем иерархам, пусть решают, что делать с ними. В обитель святости и порядка забралась зараза, и там должны это знать.

Остатки вампиров быстро связали и положили в повозку, следующую за отрядом. Так они добрались до цитадели, там отец Сарвол и достойный Гарсим оставили отряд и направились на доклад к главе высшего совета, высокодостойному отцу Варзавану. Оба поклонились и доложили:

– Мы и отряд из двух десятков орденских братьев, высокодостойный, прибыли для усиления гарнизона цитадели. По дороге мы схватили трех странных темных, и все они из службы охраны цитадели ордена, соблаговолите посмотреть на них.

В кабинете присутствовал отец Варшугель, исполняющий обязанности главы ордена.

– Вы этих тварей привезли в цитадель? – побледнев, спросил он.

– Да, достойный, – ответил отец Гарсим, – посчитали нужным привезти для разбирательств. Мы думаем, что зараза предательства проникала в цитадель, и надо тут искать проводника темных.

– Это темные, – ответил отец Варшугель, – но не простые темные, это вампиры.

– Вампиры?! – удивленно в один голос воскликнули отец Сарвол и отец Гарсим.

– Иномиряне, – быстро пояснил достойный. – Немедленно прикажите вырезать их сердца…

Речь достойного была прервана шумом во дворе, Варзаван вздохнул, посмотрел в окно и грустно произнес:

– Поздно, там началась схватка. Вперед, братья, покажем этим тварям силу госпожи Заката, – и первым устремился вон из приемного покоя.

* * *

Утром выглянуло местное солнышко, пригрело лес и болото, по воде потянулся туман, укрыв серым росистым одеялом болото и лес. Но вскоре солнечные лучи растопили его ненасытную утробу, и туман истаял.

Антон встал с лежака, размял мышцы и приготовил себе полевую кашу с «тушенкой». Тушенку он стал делать по образцу индейцев. Это была не тушенка в обычном понимании, но Антону привычнее было так называть получившийся продукт. Он многое вспомнил из того, что случайно узнал в прошлой жизни, и эта память сослужила ему добрую службу. Он заставил сушить и вялить на воздухе мясо коров, чем заслужил отзыв старого Флапия о дурости молодого лорда, который по глубине недомыслия превзошел своего отца. А тот, по его словам, был известный всем глупец. Получив скалкой по спине от жены Франси, Флапий забился в угол свинарника и там изливал душу и свои мысли свиньям. До вечера просидел в хлеву, боялся показаться жене на глаза. Антона слова старика лишь рассмешили. Тот был неисправим в своем ворчании и судил о том, чего не мог понять, а чего не мог понять, то считал дуростью, и это из него уже невозможно было выбить.

– Оставь его, Франси, – рассмеялся Антон и ушел.

Затем вяленое соленое мясо резали на мелкие кусочки, топили жир и этим жиром заливали. Антон не помнил, как этот продукт называли индейцы, но помнил, что это было сытно и хорошо восполняло калории.

Налив воды в котелок, он положил полбрикета смеси из застывшего жира и мяса, растопил его и засыпал крупу, похожую на перловку. Подождал полчаса и стал есть горячую разваренную кашу. Не забыл посыпать зеленью, которую приучил есть всю челядь. Спасибо аптекарю, который нашел такие растения в горах. Там росла также черемша, и Артем велел ее солить и мариновать. Запил взваром из ягод и меда и, присев у края родничка, стал мыть серебряную тарелку. Остатки каши подвесил под потолком хижины.

У него был впереди целый день, и он не хотел тратить впустую время. Антон отправился к клочку суши примерно в ста метрах от острова и там, под чахлым кривым деревом, закопал амулет и наконечники, наполненные магией света. Для Изы и Франси было бы невыносимо находиться рядом с ними, и Антон это хорошо понимал. Оставил лишь крестик как амулет Заката. Но и его придется снять и убрать, если он будет использовать стрелы с серебряными наконечниками и амулет для защиты от колдуна.

Болото не поле, по которому можно пройти в любую сторону. На болоте есть тропки и разведанные пути, где можно пройти и не утонуть. Их надо хорошо знать. Таких путей не так много, и Антон потратил день на запоминание пути до края болота и обратно. Он прошел трижды тремя маршрутами, вымок, выбился из сил. Когда уставал, просил помощи у креста, и тот наполнял его силами.

Вечером он сидел рядом с избушкой у костра, разложенного в вырытой яме, обложенной камнями, в одном исподнем, укутавшись в полушубок. На ветках над костром сушилась его одежда.