Обернувшись, я увидела взбешенного Клиффорда, придерживающего полотенце на бедрах. Его крепкая грудь была обнажена и покрыта капельками воды. Похоже, он только что из душа. Я шумно выдохнула, чувствуя, как щеки опалило жаром.

— Я пришла… Я хотела… — Язык не слушался, и проклятая сумка как назло затихла, словно тоже опасаясь гнева преподавателя. — Я случайно разбила вашу вазу... — Клиффорд прожигал меня взглядом, и я разозлилась. Прищурившись, раздраженно отбросила падающие на лицо волосы и добавила: — Вообще-то  я здесь из-за вас. Это ведь вы велели мне медитировать в любую свободную минуту, хотя я говорила, что ни к чему хорошему это не приведет. И вот результат!

Открыв сумку, я вытащила завернутый в одеяло молитвенник и швырнула его на стол. Я ожидала, что он подпрыгнет или выкинет другой финт, но он вел себя, будто обычная книга.

Гнев испарился, а следом пришло чувство тревоги. Настоящая Амелия никогда бы не стала кричать на преподавателя и так обращаться с богослужебными книгами. Какого черта я творю?

Я пристыженно втянула голову в плечи и перевела взгляд на Клиффорда, ожидая выволочки, но его глаза вдруг опасно блеснули. Он стремительно шагнул вперед, сокращая расстояние между нами и вынуждая запрокинуть голову. Ноздри защекотал цитрусовый аромат мыла и тот особый запах, что присущ его коже.

— Это какое-то наваждение! — выплюнул Клиффорд. — Я стараюсь избегать тебя, но вот ты здесь — прямо в моих комнатах. Ты специально испытываешь меня?

— О чем вы? — пробормотала я.

— Притяжение, — хрипло отозвался он, проведя пальцем по моей щеке. — Меня тянет к тебе, тянет, несмотря на то, что ты невеста Итана.

Мимолетное прикосновение вызвало приятную дрожь, пробежавшую по позвоночнику. Губы пересохли, а сердце застучало быстрее обычного.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — покачав головой, уверенно солгала я.

Клиффорд дернулся, словно я залепила ему пощечину, и опустил руку.  Уголок его рта приподнялся, а на лицо вернулась привычная ухмылка.

— Я твой преподаватель, но будь добра: держись от меня подальше. Не знаю, чему учат в монастыре Светлой матери, но заглядывать ночью к мужчине — не самая лучшая идея.

— Я здесь из-за него!

Я указала на шелестевший страницами молитвенник, и Клиффорд заинтересованно вскинул бровь.

Некоторое время назад

— Леди Амелия!

Звонкий девичий голос ударил по ушам, и меня бесцеремонно затрясли за плечи. Мысленно я возмутилась, но сбросить оковы сна не вышло. Неужели мама решила посмотреть очередную мыльную оперу прямо у меня над ухом? Весьма экстравагантный способ пробуждения. Впрочем, это куда гуманнее стакана холодной воды, вылитого за шиворот на прошлой неделе.

— Что произошло? — включился новый персонаж, на сей раз мужчина. — Почему моя невеста без сознания?

— Леди Амелия плохо переносит порталы, милорд Итан, — отозвалась девушка. — Накануне перехода она приняла зелье, но оно не помогло. Едва арка портала исчезла, как леди Амелия упала в обморок и ударилась затылком об пол.

Зелье? Это фэнтези? Странно, обычно мама предпочитала мелодрамы.

Послышался шум, а лба коснулась влажная тряпка. Запахло вонючей жижей, навевающей мысли о болоте, и в носу засвербело.

Нет, это уже слишком! Не иначе как младшая сестра присоединилась, фантазия у нее богатая. Накануне я сама просила родных разбудить меня — встреча в восемь утра для такой заядлой совы, как я, настоящее испытание. Я оглушительно чихнула и распахнула глаза. Уже готовая разразиться возмущенной тирадой, я приподнялась на постели, но слова застряли в горле.

Это вовсе не моя спальня! Комната с высоким потолком, узкими арочными окнами и роскошной антикварной мебелью не могла находиться в обычной двушке в спальном районе Питера. В мраморном камине у дальней стены ярко пылали дрова, а вечерний полумрак комнаты едва разгоняло сияние свечей.

Я полулежала на мягком диване с обивкой винного цвета, а надо мной нависли двое: девушка с чепцом на голове и в невзрачном платье с белым передником и молодой мужчина лет двадцати с небольшим. Он был одет в странноватый наряд: длинный камзол с двумя рядами пуговиц, из-под которого выглядывал пышный воротник рубашки, и узкие брюки.

Я прерывисто вздохнула, и горничная — ее форменное платье навело меня на эту мысль — шагнула ко мне, с готовностью вскидывая руку с вонючей тряпкой.

— Не нужно! — возразила я, мельком отметив, что мой голос звучит по-другому.

— Рад, что вы пришли в себя, — заговорил мужчина, кивнув служанке. — Монастырь Светлой Матери находится далеко от Акхайма. Три полноценных перехода — слишком тяжелое испытание даже для тренированного мужчины. Что уж говорить о хрупкой девушке. Как вы себя чувствуете, леди Амелия?