Зверюга-мини прекратила паясничать, словно ее вот-вот стошнит, и попыталась снова навернуться с лавки в ту же лужу. Медом что ли намазано? Вроде бы нет. В этот раз правда зверюга-мини для проформы крыльями похлопала, да вот только толку с них оказалось немного. В лучшем случае за порченный парашют сойдут.
– Твоя взяла! – фыркнув, я перехватила зверюшку под живот и потащила с собой. В конце концов, с меня не убудет. Вон, Денвер от любой живности без ума. Уж сиротинушку куда-нибудь пристроит.
А меня ждал обыск пансиона.
Откинув прекрасные вишневые волосы за спину и еще раз перехватив зверюгу-мини поудобнее, я с гордо поднятой головой прошествовала по тропинке прямиком в центральное здание пансиона. Смотрю я на него, смотрю, и так хочется мне позвать на помощь Дрока...
...после его помощи от пансиона останутся исключительно воспоминания и девственно ровная черная выжженная земля. Ндя... Дрок умел профессионально решить проблему, действуя согласно слогану: «нет человека — нет проблемы!»
Ангелочертка сказала, что мне нужно найти толстую папку в синей обложке. Хм... она такая в единственном экземпляре? Иначе как я одну отличу от другой? Что внутри папки? Это что-то опасно для меня? Возможно...
В любом случае мой путь лежал в здание пансиона. Чем ближе я к нему подходила, тем больший озноб овладевал мною. Что не так? Аура в этом месте жуткая, мерзкая. Гнетущая такая. Если бы мне пришлось провести в этом месте хотя бы сутки, я бы удавилась с неприятных образов и снов.
Вхожу внутрь, и все встречающиеся девушки в поношенных темно-синих платьях смотрят на меня забитыми, затравленными зверьками. Некоторые с сожалением и жалостью, некоторые с мстительным удовлетворением, что не они одни страдают. Видимо, приняли меня за новенькую. Платье-то на мне новое.
Дорогу мне преградила одна из девушек постарше. Она была не в поношенном синем пансионерском платье, а в новом сером с черным воротником-стоечкой.
– С животными сюда нельзя, – ласково пропела девушка, и я подняла глаза с ее серых, как платье, рук на лицо.
Уж лучше бы не поднимала! Я не из тех, кто мог пройти мимо калеки без единой эмоции в душе, и несчастная девушка с испещренным ожоговыми шрамами лицом вызывала у меня только одно желание – сбежать от нее подальше.
– Он со мной! – воспротивилась я и даже зашипела.
Эта животинка притащилась сюда следом за мной, и кто знал, какой магией обладала. Хоть убейте, тварюшку отдам Денверу в руки лично! Пусть он с ней делает что угодно, а моя совесть будет чиста. Так что ни о каком питомнике даже не заговаривай, дорогая! Даже не намекай косым взглядом в мою сторону!
Девушка отшатнулась от меня, как от прокаженной. Видать, я слишком зло посмотрела на нее, и не выдержала душа поэта! Какие мы здесь все мягонькие да нежненькие. Тьфу на вас!
Гордо обойдя несчастную погорелицу, я с высоко поднятой головой пересекла холл и увидела две лестницы. Одна была широкой и неухоженной за углом, словно спрятанной от глаз приходящих, а вторая блистала чистотой мраморных ступеней. И какая же лестница мне была нужна, если я заявилась в ни что иное, как богадельню? Естественно вторая! Уж для девочек-сирот никто строить парадную лестницу не станет!
За моей спиной стояла напряженная тишина. Могло ли это значить, что я только что отвадила от себя одну из молодых воспитательниц пансиона? Ой, да по фигу как-то! Мне нужен архив, приемная секретаря и кабинет директора. Где еще могла быть искомая синяя папка, я даже не представляла!
А вдруг их несколько? Я ж все не утащу! И Вилеса не уточняла, что она понимает подвыражением «толстая папка». Насколько толстая? Один сантиметр? Два? Пять? Звверюга-мини дыхнула горячим паром, чуть было не обожгла мне руку, зато мне в голову пришла гениальная идея. Если толстых синих папок будет больше одной, я их просто все сожгу!
Довольная результатом деятельности гениальной мысли, я поднялась по самой красивой лестнице из всех видимых мною за всю мою жизнь. На какое-то мгновение я даже почувствовала себя Золушкой с одной только разницей, что Золушка спускалась по лестнице в бальный зал, а не поднималась, как я сейчас. И Золушка, в отличие от меня, была в красивом бальном платье, а не вот в этом… тряпье.
Эх, где же моя фея-крестная заблудилась? – подумала я и одернула себя. Мне что, ангелочертки и ангелочерта мало? Вилеса, Касей, Арфаилес… кто следующий из божественных сущностей свалится с небес пред мои несчастные очи?
Уже на последней ступеньке я услышала тихий шум отдаленных ругательств. Пока еще тяжело бело разобрать, мужские это были или женские голоса, но мне показалось, что их было два. Я замерла, прислушиваясь к ругани, и даже зверюга-мини словно перестала дышать.
Я незаметно прокралась к двери кабинета, из которого доносились голоса на повышенных тонах. Теперь их стало слышно гораздо лучше. Мужской голос рычал, а женский оправдывался о потери то ли одной, то ли нескольких девочек. Я не стала вслушиваться и осторожно приоткрыла дверцу в секретарскую приемную.