Лера вздохнула, глядя на нее из-под бровей, и поморщилась. Быстро доела мясо с овощами и сказала:

- Остальное убери, но фрукты оставь.

Прислужница просияла и залопотала что-то вроде того, что она молодец и сила - это хорошо. Опять сила. А Лера подошла к той нише в стене. Закрыто магией. И как ей, спрашивается, что-то отсюда достать?

Таньма показала жестом, как будто прикладывает ладонь, и ткнула в нее пальцем.

- Ты.

Вот интересно... Раньше Таньма говорила только в первом лице - «я убрать», «я сделать». Лексикон прислужницы изменился или ей повысили степень допуска? В связи с чем? Адаптируют?

Но Лера еще не оставила надежду выбраться отсюда. Хотя и понимала, что нельзя взять и выйти из этого дворца. Это нереально. Даже если ей это каким-то чудом удастся, она просто сгинет в тех подземных ходах, по которым ее таскал Камаль.

Стоило вспомнить о нем, и перед глазами снова встал перепачканный кровью синеглазый красавец. Странное тянущее чувство вызвала у нее эта картина... Откуда-то из глубины души пришло нехорошее предчувствие, что он может еще возникнуть в ее жизни. Лера невольно передернула плечами и поднесла к нише раскрытую ладонь.

Даже удивительно, но Таньма оказалась права - магическая завеса сошла, открывая утопленную в стене мраморную полку, на которой лежали мелкие женские безделушки и несколько томиков в потертых переплетах. Жорж Санд, Цвейг, Стендаль...

Все это несло на себе налет грусти - и сад любви, и бережно хранимые вещи и книги. Лера вдруг почувствовала ее, как будто на миг соприкоснулась с жизнью той женщины, которой это все принадлежало. Потом она взяла «Красное и черное» и залезла с ним на кровать. Устроилась с ногами у самого изголовья этого огромного ложа и стала читать историю чужой бессмысленной гордости, честолюбия, любви и смерти. Вымышленные страдания понемногу вытеснили собственную тревогу, и она увлеклась.

Легкий стук и почти одновременно раздавшийся звук отрываемой двери заставили ее вздрогнуть.

На пороге стоял Захри и смотрел на нее исподлобья. Как-то не по себе стало. Взгляд у него колючий и острый. И мрачный. Лера невольно подобралась, прижимая книгу к груди.

А мужчина прошел через всю комнату к столу. Только сейчас она обратила внимание на то, что он держал в руке свитки. Застыл на мгновение, проводя по волосам рукой, а потом положил их на широкую мраморную столешницу и повернулся к ней.

Трудно было понять, что сейчас выражал его темный взгляд, но в одном Лера была уверена на сто процентов. Это те старинные свитки, что она видела в зале беседы! Но ведь Захри, кажется, говорил, что оттуда нельзя ничего выносить. Что это место охраняется родовой магией.

Словно в ответ на ее мысли прозвучало:

- Глава рода распорядился принести это сюда, чтобы ты начала знакомиться. Сам он зайдет к тебе позже.

Захри сказал и уже собрался уходить. Но тут Лера вскочила.

- Погодите, Захри!

Мужчина замер, глядя на нее свысока.

- Как же я смогу это прочитать? Я же не знаю этого языка!

- Он не сказал? – свел брови Захри. – Отныне тебе открыта магия рода и ты можешь читать все.

Она так и застыла, осмысливая, что он сказал. Потом скосила глаза на книгу, которую держала в руке. Контраст был разительный. А он уже повернулся, чтобы уйти, но Лера снова окликнула, подходя ближе:

- Подождите, Захри. Мне кажется, или вы на меня обижены?

Странный у него проскочил взгляд, мужчина нахмурился и произнес:

- Я не обижен на тебя, Валерия. Но нам лучше как можно меньше видеться.

Коротко кивнул ей и вышел.

Все-таки он очень странный, подумалось ей.

Лера подошла к столу, провела кончиками пальцев по древнему свитку и задумчиво уставилась в пространство. Те желтые диски, магия. Не зря ей казалось, что в нее что-то вливается.

Потом вспомнилась собственная очень странная реакция там, в зале для беседы. С чего бы, интересно, она так поплыла? И эти непонятные ощущения…

То, что Далгет придет сюда, заранее нервировало.

***

Необходимые распоряжения были отданы. Дворец ускоренно готовился к приему первых гостей. Захри ставил дополнительную защиту, а Саха собирал воинов клана. Далгет сделал все возможное, чтобы обеспечить безопасность.

Сам он в настоящий момент находился в кабинете. В который раз пересмотрел послание, а потом отложил в сторону. Взял в руки старинный кинжал, принадлежавший еще его деду, и застыл, мрачно вглядываясь в рисунок, украшавший стену кабинета.

Огромный Наг и чудовищная человеко-птица сошлись в смертельном бою на древней фреске. Совсем как чувства в его душе. И холодная каменная отрешенность его лица совершенно не отражала раздиравших мужчину противоречий.

Его застигли врасплох и зажимали в клещи.

То, что кое-кто из гостей решит приехать заранее, следовало ожидать. Но это было НЕ ВОВРЕМЯ.