— Договор чист. Дом полностью свободен от обременений, поместье дорогое, хоть и бестолковое. Это хорошее предложение, вейра Кайш.

— А если откажусь? — спросила осторожно, стремясь прощупать границу выбора.

Дер Верцони вопреки этикету сжал мои пальцы в сочувственном жесте:

— Боюсь, это плохая мысль. Согласно закону о промышленных производствах, ваш супруг имеет право задержать выплаты по разводу от года до пяти лет.

Тоже один из новых законов. Деньги, вложенные в производство, неприкосновенны в случае достойного обоснования. А обосновать это самое обоснование сумеет любой находчивый стряпчий. А дер Бальш именно такой. Сама выбирала.

Закон, кажется, тоже был сделан на тот случай, если ритуалисты попытаются вмешаться в военное производство. Наша артефакторика не производила военных артефактов, но закон затрагивал и ее.

Проще говоря, либо я беру это дорогое, но бестолковое поместье, либо… ваучер.

И кусок столичного дома, где каждая вейра спокойно назовет меня веей и даст подержать свое манто. А я буду вынуждена изыскивать способы позаботиться об элементарном пропитании или принять помощь Берна.

— Если через два месяца надумаю продать поместье, сколько я за него выручу? — спросила со вздохом.

Дер Верцони молча протянул мне бумагу с расчетами. Он и в самом деле был одним из лучших в своей области, и заранее просчитал все варианты. Около семисот тысяч золотых.

Дом в столице нам с Берном обошелся в четыре сотни, а моя доля и вовсе стоила сотни в полторы. Столичный дом был почти вдвое дешевле поместья.

Это было действительно хорошее предложение. Можно сказать эксклюзивное. Либо я беру это чертово промерзшее до каменных косточек поместье, либо как принцесса. В смысле, останусь на бобах.

Рывком поднялась с кресла и строго положила договор на стол перед Бальшем:

— Я согласна.