Через минуту мужчина притащил на лежанку целую кучу домашней утвари. Ёлка щупала предметы, Ансгар называл. Она очень старалась запомнить, но скоро веки налились свинцом, потянуло в сон.

***

Укрытая шкурами, Ёлка сладко сопела на лежанке, а у Гара на сердце было уютно, как и в хижине. Берлога одиночки с появлением девочки наполнилась теплом, такого огонь не даст, и тело от него не согреется, а вот душа — вполне. Ансгар не узнавал не только жилище, но и себя. Нежность приятно шуршала на дне сердца, поднимаясь мягкой пылью к мыслям всякий раз, когда он ловил улыбку спящей девочки. Ей тоже хорошо здесь, с ним. Иначе объяснить безмятежное выражение её красивого личика воин не мог.

Вдохновлённый мечтами Гар распихивал покупки по местам. Сегодня он неслабо продешевил с ахрой — отдал шесть рыб из десятка. Ну и пусть, зато запасов хватит на месяц, а портной скоро пошьёт для Ёлки зимнюю одежду. Покоя не давал лишь разговор с вдовой. Коди — простой, как оловянная монета — рассказал матери о том, что видел у Ангара дома. Проникшись рассказом о слепой невольнице, Ли запретила парню появляться даже рядом с дорогой в Оторонский лес, а воину чуть плешь не проела нравоучениями. Вдовушка полагала, что Гар разозлил судьбу, Богов и предков, оставив Ёлку в живых. Может быть, очень может быть, но это теперь не имело никакого значения.

Только Ансгар разложил покупки, с улицы донёсся звонкий голос вдовушки. Мало отчитала? Он приоткрыл дверь — Ли стояла за оградой, а её кобыла топталась рядом.

— Чего тебе? — мужчина ступил босыми ногами на заметённое снегом крыльцо.

— Отдаю лошадь за рыбу, — женщина хитро сощурилась.

Да за такую клячу разве что плавник ахры дать, и то многовато. Хоть бы телегу предложила в довесок.

— Ступай домой, — раздражённо бросил Гар, собираясь вернуться в хижину.

— Не нравится моя лошадка? — ухмыльнулась вдова. — Почему в деревню с ахрой пошёл, чего в город не подался?

— Здоровье подорвал.

— Когда со слепой девкой кувыркался? — Ли откровенно насмехалась над воином.

— Закрой рот, — процедил Ансгар, — и отправляйся домой.

— Убей её, не гневи небо! — распахнув калитку, вдова шагнула во двор.

Ли — баба скандальная, но далеко не дура — понимала, что Гар за лошадь ахру не отдаст. Цель визита читалась в её глазах даже с приличного расстояния — припёрлась потрепать нервы, сунуть нос не в своё дело. Спустившись с крыльца, поковылял босиком по снегу. В груди растекалась раскалённая лава злости. Гар в жизни не трогал женщин, но сейчас был готов разорвать Ли голыми руками. Никто не смеет так говорить с Ансгаром!

— Скоро в деревню пожалуют воины короля, — вдова встретила пылающий взгляд изуродованного мужчины без страха. — Если кто-то сболтнёт лишнего, к тебе придут. Ты это понимаешь?

— Тебе какое дело?! — прорычал Гар.

— Коди, — женщина изогнула бровь. — Сын бегал к тебе каждый день. Хочешь, чтобы моего мальчика четвертовали вместе с тобой и твоей шлюхой?

Гар схватил Ли за капюшон плаща и тряхнул, словно провинившегося щенка. Вдова взвизгнула, из леса донёсся лай Дозора. Отличный охранник! Вместо того чтобы отгонять непрошеных гостей от дома, отправился на прогулку.

— Не успеешь убраться — скормлю тебя волку.

— Пусти! — Ли врезала Гару по плечу — он и не почувствовал, но хватку разжал.

— Не вздумай болтать, и Коди это объясни.

— Без нас языки найдутся, — рявкнула вдова, забираясь в седло.

***

Месяц спустя

День за днём Ёля чувствовала себя всё лучше — сил заметно прибавилось, а настроение не опускалось ниже плюсовой отметки. Между ней и Гаром происходило что-то очень волнующее, терпкое, наполняющее ожиданием большего — такого с Ёлей ещё не случалось. Девушке нравилась эта невинная игра, и мысли о возвращении в Софию стали совсем прозрачными.

Каждый вечер, ложась спать, она обнимала своего медведя, слушая, как трещат дрова в очаге, а рядом с кроватью сопит Дозор. «Здесь» всё непонятно, но оттого просто. Просто быть рядом с Гаром, дарить ему невинную ласку и получать в ответ вдвое больше. Ёлка понемногу учила язык и уже понимала, что говорил Ансгар, даже могла ответить — не слишком быстро, путая окончания, но в целом вполне сносно.

Ёля всё больше убеждалась, что слова — мусор, человека можно просто чувствовать. Ещё бы увидеть… Многое бы отдала, чтобы хоть на пару мгновений взглянуть Гару в глаза.

— Давай, одеваться. Идём на улицу.

Подскочив с лежанки, Ёлка радостно взвизгнула. Она уже неделю упрашивала позволить ей хотя бы во дворе на свежем воздухе посидеть, но Ансгар отмалчивался, а несколько дней назад он принёс для Ёли одежду — тёплые замшевые сапоги на меху, шубку и пару тёплых штанов из шерсти. Одежда оказалась немного велика, но это совершенно неважно. Девушка с нетерпением ждала, когда Гар, наконец, разрешит прогуляться.