С каждым словом Этьена в Моррисе вскипало всё большее возмущение. Если попечительский совет действительно печётся о девочке, разве не должны были они сейчас быть на месте Морриса — устанавливать охрану на территории приюта? Чутьё подсказывало ему, в чём причина неожиданного интереса чиновников из ратуши к судьбе сироты. Им нет до неё дела. Это удар по Моррису. Видимо, уже пошли слухи, что он может занять место градоначальника и те, кто опасаются, что их головы полетят, как только Моррис сядет в кресло главы ратуши, начали вставлять палки в колёса.

Нет ничего более подлого, чем играть беззащитной сиротой ради достижения своих мелочных целей. Гнев затопил сознание. Лютый и неистовый, он разрастался и разрастался. Моррис не мог его остановить. Он ощутил, как пробуждается его тёмная сущность.

Перед глазами встала красная пелена. Он сжал кулаки, пытаясь взять над собой контроль. Почему демон рвётся наружу? Ещё так далеко до новой луны, прошло всего несколько дней с того момента, когда ритуальный огонь выжег скверну из сердца.

Моррис мучительно боролся с собой. Это не должно произойти здесь, рядом с приютом. Он слишком хорошо помнил, что бывает, когда демон выходит из-под контроля. Однажды это случилось. Моррис не должен допустить, чтобы повторилось снова.

Этьен всё ещё что-то говорил, однако Моррис не мог вникнуть в суть. Силы, сдерживающие демона, иссякали. И всё же через застилающую глаза пелену он увидел, как к приюту приближается большая компания. Вивьен и Жанетт тоже были там. Они последние, кого Моррис хотел испугать. Он, стиснув зубы, снова попытался совладать с собой. Желание не причинить им вред оказалось сильнее рвущегося наружу демона. Тот затих и смирился, затаился глубоко внутри, где ему и место.

— Монсир Моррис, — девочка заметила его и подошла, улыбаясь, будто одно то, что увидела Морриса, — для неё радость. — Мне Кристоф рисунок нарисовал. Раньше он на меня сердился, а теперь не сердится, — поделилась она, видимо, самой главной для неё на сегодня новостью.

Моррис видел, что Жанетт нисколько не расстроена тем, что её вернули в приют. Здесь у неё друзья. Здесь ей привычно. Значит, и Моррису нужно принять ситуацию, тем более, что охрану он организовал. Девочка будет в безопасности. Сенсоры, правда, требуют регулярной замены — они быстро истощаются, но дней на десять их хватит.

Жанетт увлечённо рассказывала о том, как прошло её утро, а Моррис изучал четверых мужчин, которые сопровождали её в приют. Они разговаривали между собой и не спешили подойти к нему. И правильно делали. У Морриса были к ним вопросы, но затевать напряжённый разговор в присутствии малышки не хотелось. Однако один из них — судя по солидным усам, самый главный — всё же решил приблизиться. Не терпится побеседовать?

Он подошёл ровно в тот момент, когда Жанетт рассказывала, какой песенке научил её Этьен.

— Кузя — чёрный кооооот, в лавке он живёёёёёт…

Усач отчего-то беседовать расхотел. Он скривился как от зубной боли и быстро ретировался к своим. Девочка с удовольствием ещё раз пропела песенку на разные лады.

— Жанетт, нам надо идти, — к ней подошла Матушка.

Малышка попрощалась и послушно вложила свою ладошку в её руку. Моррис машинально отметил, какое хрупкое у Жанетт запястье. И почему-то вспомнился негодяй Херв, огромный, как кабан, который чуть было не схватил малышку за это её тоненькое запястье своей лапищей. Его Моррис хорошо припугнул, он к Жанетт больше не подойдёт, но ведь может кто-то другой. Магические сенсоры надёжно защищают территорию приюта, но детей регулярно выводят на прогулки. За пределами приюта малышка уязвима.

Матушка уже отвела её на несколько шагов, но Моррис, повинуясь сильному внутреннему порыву, догнал их.

— Жанетт, у меня есть для тебя подарок, — он снял со своего запястья родовой дамарийский браслет и надел на ручку малышки.

Браслет подстроился под её тонкое запястье — плотно, но аккуратно обхватил его. Её глаза вспыхнули восторгом.

— Какой красивый! Самый красивый в мире!

Моррис не должен был этого делать. Он нарушил все существующие правила. Браслет принято передавать только кровному родственнику — собственному ребёнку, например. Но желание защитить девочку оказалось сильнее правил и сильнее него.

Матушка посмотрела на Морриса то ли с удивлением, то ли с осуждением, и продолжила путь. Через минуту они скроются в здании приюта. Но теперь, когда Жанетт под защитой родовой магии, Моррис за неё спокоен.

Оставалось ещё одно важное дело. Крайне важное. Он выразительно посмотрел на Вивьен, которая всё это время с небольшого расстояния наблюдала за развитием событий. Конечно, взглядом невозможно выразить всё то, что Моррис хотел сказать, поэтому он направился к ней.

.

.