Некоторые во время обряда помолвки выглядели такими запуганными, такими несчастными, что даже в ледяном сердце будущего императора шевельнулось нечто, похожее на сострадание. Эти алианы не мечтали о власти, не жаждали связать свою судьбу с судьбой самого могущественного мага империи. И тем не менее они покорились. Покорились воле родителей, которые готовы были поставить на кон жизни собственных дочерей, лишь бы иметь шанс приблизиться к Сумеречному престолу.

Скальде горько усмехнулся. Даже если одну из этих девочек признают полностью ему соответствующей и достойной короны — этого недостаточно. Нужна любовь или хотя бы некое её подобие. Связующее чувство, которое до сих пор было ему чуждо.

Мавена его любила.

Он её — нет.

Быть может, именно это её и убило. Его безразличие.

Погружённый в себя, ледяной маг не заметил появления на балконе Даливы.

Вздрогнул, когда холодные ладони коснулись его, робко огладив напряжённые плечи, и услышал вкрадчивый голос:

— Скальде, ты и так слишком долго тянул с отбором. Прекрати себя мучить! Прошёл год со смерти Мавены. Траур по ней закончился. Скорее, тебя сведёт с ума чувство вины, нежели это сделает растущая в тебе сила. Тебе нужна ари, империи — новый правитель. Не безумец. И уж точно не твой кузен Игрэйт, — скривилась, будто жука проглотила, фаворитка, — который спит и видит, как бы поскорее усесться на Сумеречный престол. Твои родители умерли, братьев у тебя нет. Представь, что станет с этими землями, если править будет помешанный на власти дракон. Игрэйт.

— С каждым поколением сила моего рода крепнет. Моя мать едва пережила слияние с отцом. А Мавена и дня не пробыла императрицей, — глухо отозвался наследник.

— Значит, не так уж она тебе подходила. Мне больно говорить это, но, возможно, среди тех девочек есть та, которая не только примет твою силу, но и пробудит в тебе чувство. К сожалению, мне этого не удалось, — печально улыбнулась Далива.

Тальден хмыкнул, неожиданно вспомнив о последней своей избраннице — старшей дочери князя Ритерха. У него было шесть дочерей и все — алианы. Счастливец! Ритерх считал, что вполне может рискнуть одной. А вдруг повезёт и станет отцом императрицы. В крайнем случае, дочь вернётся к нему с сундуками, полными подарков — золота и драгоценностей, и её можно будет сосватать какому-нибудь другому тальдену. При наихудшем раскладе — одной алианой у Его Светлости станет меньше.  

Девчонка явно была со странностями. Может, потому Ритерх так обрадовался, когда она приняла предложение будущего императора. А вот сам наследник почти сразу же о нём пожалел. Уж больно сумасшедший взгляд был у девицы во время обряда обручения. И ни капли почтения. Ни к отцу, ни к жениху. Да ещё и манеры отвратительные.

Другие девушки, кто от страха, а кто от благоговения, чуть в обморок перед ним не падали. А эта…

Было в девице что-то неправильное, что-то чуждое. Но Скальде не стал задерживаться, дабы выяснить, что с ней не так. От переизбытка силы его мутило, не терпелось оказаться в Ледяном Логе с Даливой.

— Вернёмся в постель, — прижалась к тальдену девушка.

В отличие от ледяного мага она, уроженка Рассветного королевства, плохо переносила стужу. Дрожала, втайне надеясь, что повелитель заметит, как ей холодно. Обнимет, как прежде, и уведёт в свои покои, согретые жаром каминов.

Но Скальде не обнял её и, кажется, даже не услышал тихих слов, поглощённый своими мыслями.

Глава 4

Все последующие дни меня не покидало ощущение, что я снова стала студенткой. И в кои-то веки прилежной. Благодаря заклятию Блодейны — моей тюремщицы, я не только могла понимать здешний язык и говорить на нём, воспринимая его как родной русский, но и проглатывала одну книгу за другой.

Не скажу, что все были интересными. Придворный этикет, например, — та ещё нудятина. Но с ним, как назидательно заявила Блодейна, обязана дружить каждая эсселин. Так, кстати, здесь обращаются ко всем знатным девицам. А вот если я вдруг по счастливой случайности снова выйду замуж, за несравненного нашего (мы ещё даже толком не познакомились, а он мне уже заранее не нравился; не зря же Фьярра от него сбежала аж в другой мир), то стану эссель. Ну а после коронации ко мне будут обращаться не иначе, как Ваша Лучезарность.

Лучезарность, блин!

Тут уже и не знаешь, плакать или смеяться.

Я также вскользь познакомилась с историей Сумеречной империи и благодаря тяжеленому талмуду, «Летописям Адальфивы», заглянула в прошлое граничащих с империей королевств: Рассветного и Темнодолья. Хотя последнее и королевством можно назвать с большой натяжкой. Так, крошечное пятнышко на карте на линии имперской границы. Поначалу даже решила, что это картописец (интересно, бывают такие?) по неаккуратности кляксу поставил. Ан нет, оказалось — аж целое государство. Которым правил близкий родственник Скальде Герхильда — Игрэйт Теудур Хентебесир.

Честно, если бы меня так при рождении назвали, я бы ещё в раннем детстве повесилась.