В итоге, я добилась невероятного! Завтра вместо трёх жертв, мне усыплять только одну!

«Может, повезёт и обойдётся старым добрым платком, а не преобразованной в хлороформ смесью Молотова!»

Вернулись в особняк к четырём часам.

Драконы спокойно выдохнули, откланявшись в холле, и я тоже с облегчением перевела дыхание.

– Сантана, приготовь мне ванну. – Как только расторопная девушка всё сделала, я попросила её принести закуски в комнату, пока буду якобы отмокать.

Горничная неуверенно потопталась на месте, но спорить со мной не стала, бросившись выполнять распоряжение.

С загадочной, немного кровожадной улыбкой на губах я проводила её за дверь, после чего быстро метнулась к покупкам, сваленным на кровати.

Как только бутыль с отбеливающим веществом и закупоренная пробирка с ацетоном оказались у меня в руках, я побежала в ванную.

Чтобы получился хлороформ, отбеливатель с ацетоном смешивают в стеклянной или пластиковой посуде в соотношении 1 часть ацетона на 30 частей местной «Белизны», поэтому я решила жидкости разводить в банке из-под какого-то крема. На полках ванной комнаты таких стояло много. Естественно, перед использованием тщательно баночку вымыла в мраморной раковине.

Сделав всё «по-фэншую», тщательно закрыла банку крышкой.

Молясь, чтобы ночи хватило на отстаивание, спрятала химсостав под ванну, засунув его чуть ли не к самой стене, в паутину. Забавно, но страх перед неволей убил во мне фобию к паукообразным напрочь!

На ужин не спустилась, сославшись на головную боль.

Головушка у меня, действительно болела. А вместе с ней и душа, которую терзал страх перед самым решительным шагом в моей жизни – побегом не на жизнь, а на смерть!

Когда наступила последняя ночь по соседству с Гефраном (очень на это надеюсь!), и особняк погрузился в оглушающую тишину, я бесшумно прокралась в ванную. Мне предстояло самое невероятное в химическом процессе: разделить получившуюся жидкость на воду и хлороформ БЕЗ помощи капельной воронки!! Но я была уже безумно рада тому, что состав вообще сумел отстояться!

В разделении же веществ помогла десертная ложка, которую я предусмотрительно захватила с собой. Она имела миниатюрную форму и, пусть долго, но легко сумела вычерпать ненужную воду. Масляные капельки, такие долгожданные для меня, аккуратно перелила в предварительно приготовленную маленькую бутылочку из-под шампуня, который я вероломно вылила в раковину без стыда и совести, и крепко её закупорила.

Вернувшись в комнату, проверила всё ещё раз. Документы…

«Чёрт!» – разглядела только сейчас.

В метрике, в строке рода, стояла не нынешняя фамилия Лалеаны, а девичья «им Верес». Настоящий паспорт Лали, небось, хранился у Гефрана.

Застыв, подумала:

«Ну и что? Может, оно и к лучшему!? Не сразу найдут. Я хоть обжиться успею».

Поёжившись, продолжила проверку.

К утру уже чуть ли не бредила побегом!

Только Вселенная знает, чего мне стоило показное спокойствие и отработанная неспешность.

Завтрак, двуколка, пятнадцать минут напряжённой поездки и долгожданная вывеска «Ателье мадам Лави»!

Я кинула жадный взгляд на ворота академии, где ручеёк из абитуриентов успешно поредел за три дня поступления, и смело вошла в ателье.

– Леди аш Одо! – тут же подскочила ко мне Олика, встречая с механической улыбкой на губах и толикой раздражения во взгляде.

«Хорошо, – порадовалась неискреннему гостеприимству, сбрасывая тяжесть с души. – Не так обидно будет тебя под монастырь подводить…»

А подстава предстояла конкретная.

Я уже вижу, как Гефран пытает швею, чтобы выведать у неё о моём местоположении!

«Но своя рубашка ближе, да простят меня все христиане Земли!»

Я усмехнулась, вспоминая рассуждения своей бабули, которая была учёной до мозга костей, но в Бога всё равно верила, несмотря на все постулаты советской власти.

«Милая, учёных мужей мало кто может понять, – говорила она. – Да и как это сделать, когда "наш брат" отрицает божественную суть и одномоментно опирается на счёт лет, который зиждется на христианском веровании в Рождение Христа, и! Более того! Берёт её на точку отсчёта!?»

Я только посмеивалась, находя в таких беседах невероятную прелесть.

Мне было любопытно, верит ли она в Дьявола, и бабушка ответила:

- А как же? Нельзя верить в истину и тут же отрицать правду. Это две стороны одного целого. Но ты, внучка, не бойся Дьявола... бойся людей, убеждённых, что они могут этого Дьявола вызвать.

«Так! Соберись! – тряхнув головой, оставила воспоминания о прошлой жизни и о единственном человеке, который искренне любил меня. – Пора!»

Я зашла в примерочную, чтобы переодеться для очередной процедуры снятия мерок, на которых вчера сама же и настояла.

Олика только хмыкнула, не вступая в спор, и прикрыла за мной занавеску.

Оставшись в одной сорочке, смочила носовой платок хлороформом и позвала мастерицу.