- Всё-то ты за всеми замечаешь, а сама давеча из питья все ягоды вытаскала! Думаешь, я не видела, как ты ложкой туда лезла?!

Ледяной раздосадовано сплюнул: "Вот бабьё!" - и вспомнил, как хорошо ему было, когда за ним ухаживали сначала светлая леди, а потом черноглазенькая. Улыбка расползлась по лицу, а руки непроизвольно очертили форму бёдер тёмненькой девушки.

Вилхелм поморщился на усиливающийся гвалт и направился во дворец к Селвину. У того нетронутые бутылки вина стоят, присланные светлой герцогиней в подарок. Так почему бы не помочь своему крулю освободить место в тесно заполненном помещении, пока никто другой не распробовал, что за прелесть некоторые продукты.

Приосанившись, он проходил мимо ребят, вернувшихся с охоты, и услышал, как его зовут:

- Ропак Вилхелм, со стены был подан знак, что есть весть для нас. Мы в условленном месте нашли послание, оно подписано. Вот.

- Для меня? - ледяной удивился, но руку протянул, не задавая никаких вопросов. Перед ним простые охотники, они увидели знак и забрали то, что было в сундучке для вестей.

На высокой ножке уже несколько лет стоит деревянная коробка, куда при необходимости выдумщик Керидский кладёт свои послания.

Вилхелм разрывался между желанием узнать, что за вести ему пришли от герцога и продолжить свой путь за парой-тройкой бутылочек вина.

"Тьфу, что за день такой! Что ни шаг, всё выбирать приходится!"

Ледяной отошёл в сторонку, прижался к стене спиной и распечатал сложенный кусок бумаги. По мере того, как он читал, глаза его расширялись. Он бросился к Селвину, но тут же передумал и, подозрительно всех оглядывая, спокойно побрёл домой. Внутри всё торопило его: "Давай, давай, быстрее!" - но осторожность, нажитая годами, велела успокоиться и не привлекать абсолютно ненужного сейчас внимания.

Селвин с братьями держит народ крепко, но Лабберты нынче слишком сильно "грязнят снег", да ещё сторонников себе умудряются приваживать. Ладно бы горлом брали, так нет, подарочками пустозвоны сыплют вокруг себя, откуда только что берётся?

Похоже, имперо не удовлетворился унижением Селвина и, судя по всему, у него есть планы сменить его на Лабберта. Как же всё плохо! Ропаки словно ослепли, поддаются словам краснобаев. Всю жизнь наблюдают, как те только красиво и в тему говорить умеют, а как до дела доходит, то они лишь с бумажками стоят, отчётность собирают. Тот же Джервас, жадина и скупердяй, и тот смотрит нынче в рот Лабберту. Даже свой поганый язык прикусил, годный только гадости выкрикивать!

Вилхелм сплюнул.

"Как же не вовремя светлая едет сюда!"

Ледяной разрывался на части.

Ему очень хотелось встретить, уважить светлую, которая наверняка и чернявенькую с собой привезёт, но в тоже время слишком непредсказуемая у них тут обстановка. Влюблённый до одурения Селвин, дожидающийся появления на переговорах герцога, оживившиеся поганцы Лабберты, скорый сбор крулей у имперо! Светлую здесь ни в коем разе оставлять нельзя, но и в центральный город её тоже ведь не потащишь! Если бы она влюбилась в круля, то тогда можно было бы за свои секреты не волноваться, а так ведь тоже проблема. Нельзя ей показывать земли девы Лето. Тайна!

Пока Вилхелм, не торопясь поспешал, охотника, что передал ему послание, уже опрашивали. Большое событие – письмо от герцога. Всем интересно; вот мужчина с удовольствием и рассказывал о маленьком квадратике, запечатанном так, что не подберёшься. Печать светлого лорда со всех сторон, а написано снаружи: отдать лорду Вилхелму.

Во дворе ещё долго обсуждали, является ли ропак Вилхелм лордом по людским меркам или нет, а Лабберты уже дотошно выясняли, как выглядел упёртый глава рода после прочтения письма? Думали, кого послать для выяснения деталей.

Целый день вокруг Вилхелма сновали знакомые, женщины, подростки, все пытались разведать, что же было написано, но тщетно.

Ни послания, ни необычных указаний, никаких изменений в распорядке дня, ничего от него не услышали. Пару дней ещё наблюдали за ним, а потом уж подзабывать стали о письме, переключились на новое событие.

Во дворце снова скандал разразился, женщины в клане Селвина передрались из-за тканей. Жёны у его братьев сами по себе не плохие, но как только начнут что-то делить, так весь город ходуном ходит. С первого дня, как стали жить все вместе, так всё соревнуются между собой, втягивая всех в свои склоки.

В другое время Вилхелм с удовольствием сходил, посмотрел бы, как они во дворце волосья дерут друг дружке, да поплевался бы с другими ропаками на несдержанность баб, но у него же дело! Одна польза от разбушевавшихся дурищ: всё внимание на себе отвлекли, дали возможность с крулем без свидетелей поговорить.