Сотрудников было всего четверо: Лиена, заправляющая всем, её муж Диего, выполняющий по дому тяжелую работу, Марьяна, следившая за младшими воспитанниками, и дед Ульх, что официально числился сторожем. Конечно, все понимали, чего стоит такой сторож — дед был в годах: ни зрения, ни силы, ни здоровья. Но никто не гнал его на улицу. Во-первых, он как мужчина имел среди подростков некий авторитет и мог приструнить особо расшалившихся или, хуже того, зарвавшихся, во-вторых, на его место никто другой идти не хотел. Да и, что ни говори, старика тут любили.

Все эти люди до сих пор не разбежались по двум причинам: добрые сердца, не позволяющие оставить сирот, и отсутствие мест, в которые можно было бы уйти. Марьяну из дома выгнал муж, голословно обвинив в измене и шустро заменив её другой женщиной. У Диего и Лиены сгорело всё хозяйство, и они в один миг превратились в нищих. Податься было некуда. Дедушку Ульха выставил на улицу собственный сын, сообщив, что ему нужно куда-то привести жену.

Воспитанников много. Сейчас в доме сорок три ребёнка и ещё десять в резерве, возрастом от двух лет до шестнадцати. В резерве — значит ребятам ещё не исполнилось семнадцать лет, а из детского дома они сбежали в поисках лучшей доли. И если вернутся, я обязана их принять. Официально жить в приютских домах дети имеют право ровно до совершеннолетия, а дальше вольны идти на все четыре стороны. Государство их никоим образом не обеспечивает и жилье не предоставляет. В общем, полнейший мрак. Всё гораздо хуже, чем в моём мире, хотя и там система далека от идеала.

У меня столько людей в подчинении никогда не было, а тут воспитанники.  Они-то от меня зависят целиком и полностью. Я, конечно, общалась с приютскими ребятишками, но одно дело, когда ты к ним приходишь с подарками, немного повозишься и возвращаешься к своей жизни, оставляя все заботы и воспитание на профессионалов. И совсем другое — когда… А сейчас нужно взять бразды правления, не имея никакого опыта и знаний.

От вырисовывавшейся перспективы голова шла кругом, а волосы вставали дыбом.

— Ладно, с этим всё понятно. — Положение аховое, конечно, ничего не скажешь. — Что у нас с припасами?

Два месяца без содержания, сорок три ребёнка да четверо взрослых. Чем они питались? Неужели голодали?

— Их немного, но ещё месяц протянем. Есть крупа, мука и несколько банок разносолов. Девчонки, пока лето, бегают в лес за грибами и ягодами, мальчишки рыбачат. Да и деревенские понемногу помогают, кто овощей даст да зелени, кто молока да яиц.

— Кто занимается готовкой?

— Последние два дня я сама готовлю. До этого была повариха, но сбежала, — не сдержав эмоций, женщина едва слышно произнесла какое-то ругательство себе под нос, на что я лишь бровь приподняла в изумлении. Спрашивать не пришлось, Лиена пустилась в объяснения: — Прошлая управляющая ей хорошо платила — сама любила вкусно покушать, а заодно и дети были более-менее сыты. Я за те два месяца смогла заплатить ей из собственных сбережений, а на этот месяц денег не было. Сказала ей сразу, мол, так и так, платить тебе нечем, предупредила по-человечески, а она тут же вечером и уволилась. Я не додумалась сумки проверить, а потом как заглянула в холодильную яму, да и поняла, что курину эта змея стащила.

Тут уж я сама едва не выругалась.

Да, везет, конечно, им на порядочных женщин. Одна деньги утащила, другая мясо. И ведь ни одна из них не подумала, как будут жить почти полсотни детей.

Ни стыда, ни совести.

✓ Глава 5. Часть 2

— Лиена, — секунду я размышляла, как же сделать всё в лучшем виде. — Знаю, что прошу о многом, но сейчас мне твоя помощь просто необходима. Во-первых, я хочу, чтобы ещё какое-то время ты продолжила готовить на всех, раз уж кухарка сбежала. Девчонок подключай, пусть помогают.

— Да что вы, конечно буду готовить. Я и сама прекрасно справлюсь, пусть девочки играют.

— Так не пойдёт. Устанешь быстро, а дел невпроворот. Как я понимаю, сейчас лето, соответственно, у них нет никакой учебы, и ребята свободны. Нечего отлынивать, есть хотят, значит, пусть работают. 

— Простите, о каком обучении вы говорите?

Я прямо растерялась от такого вопроса и тут же сбилась с мысли. Та-а-а-к…

— О школьном образовании, — осторожно озвучила я, чувствуя какой-то подвох, собственно, там, где его и не ждала. Скрыть удивление женщине не удалось. — Я что-то не то сказала?

— Ну, у нас детей не учат. Возможно, в столице сейчас не так, но нам даже финансирование на учителей не выделяется. По закону сиротам позволяется посещать занятия местных школ, но далеко не каждый учитель согласен терпеть на своих уроках отказников.

— Думаю, дело не в том, что в столице что-то изменилось. Просто я очень далека от детей и мало что понимаю в ситуации с отказниками. — Я ведь действительно не знала реалий этого мира. — И чем же ваши воспитанники занимаются?

— Ну как… живут.

Ответ меня просто убил наповал. Это как так? Едят, спят — и так на протяжении семнадцати лет?

— А как складывается их жизнь после совершеннолетия?