Из сумки он вытащил небольшой ящичек. Нажал пальцем на секретную впадинку, открывающую крышку. Внутри, в проложенных мягкой тканью ячейках, тесно стояли флакончики темного стекла. Их крышечки выстроились ровными рядами, как солдаты в строю. Геральт закрыл глаза. Он умел – обязан был уметь – узнавать флакончики на ощупь, знать их место в шкатулке и индивидуальную для каждого, легко распознаваемую прикосновением пальца форму крышечки. Он дотронулся до флакончиков, определяя их один за другим. Лечащие эликсиры: Иволга, Черная Чайка и Чибис. Морфирующие: Трясогузка, Черный Дрозд и Цапля. Метаморфирующие: Козодой и Чечевица.

Он сделал по глотку из двух – Черный Дрозд и Цапля. Решил, что этого должно хватить.

И бодро двинулся в сторону леса, сквозь вымахавшие выше колена травы.

У заката был цвет копченого лосося.

* * *

Гораздо позже – и очень неохотно, кстати – Геральт мысленно возвращался к этому случаю. И всегда приходил к выводу, что выжил он, собственно, по чистой случайности. И что в том, что он выжил, собственная его заслуга была минимальной. Что жизнь ему спасло в первую очередь время года. И во вторую очередь то, что кот, которого ему предстояло убить, котом вовсе не был.

* * *

Лес был весенним, негустым, прозрачным в свете луны. И по-весеннему выстланным ковром гниющих листьев и опавшего прошлогоднего сушняка. Но тем не менее, если бы это кот атаковал из засады, то атака была бы бесшумной. Однако это был не кот, и его когти не прятались в мягких подушечках лап. И треск сухой ветки выдал его. А реакция ведьмака, принявшего эликсир, была достаточно быстрой, чтобы он смог избежать коварной атаки.

Он отскочил, а точней резко бросился в сторону, упал на колени, туша атакующего чудовища лишь отерлась о него, а когти едва коснулись плеча. Тварь изогнулась в прыжке точно лента, атаковала вновь, еще не коснувшись земли. Геральт не успел подняться с колен, но успел выхватить меч. И нанес им удар.

Удар был неприцельным, лезвие лишь скользнуло по плоской голове твари и срезало часть скальпа вместе с торчащим из головы пучком щупалец. Зоррил – Геральт уже понял, что перед ним зоррил – припал к земле, затряс башкой, разбрызгивая вокруг кровь. Зверь больше походил на ящера, чем на большого кота, хотя пучки щупалец на голове и впрямь могли напомнить кошачьи уши. Да и белые клыки в пасти тоже отчасти смахивали на кошачьи. Длинный хвост, сейчас хлещущий по сухим листьям, чудовище также использовало по-кошачьи, для балансировки в прыжке.

Огромным прыжком зоррил бросился на ведьмака. Геральт и на этот раз ускользнул от атаки, но и на этот раз без изящества, отпрыгнув более отчаянно, нежели ловко. Однако вновь сумел ударить, широко и бестолково, но метко, почти отрубив одну из передних когтистых лап зоррила. Монстр, несмотря на это, успел цепануть ведьмака когтями другой лапы, но вместо того, чтобы разорвать тело, они лишь скрежетнули по серебряным шипам куртки. Зоррил рухнул на траву, а ведьмак ударил мечом сверху, изо всей силы. Кровь взметнулась фонтаном, тварь бешено завыла, несмотря на распоротое брюхо уже готовясь к новой атаке. Геральт с разбега рубанул еще, клинок дошел до позвоночника; зоррил свернулся, страшно, почти по-человечески, закричал, ведьмак снова ударил, достал до спинного мозга. Зоррил задергался, начал рвать когтями землю. Геральт ударил еще раз, перебивая позвонки в другом месте. Зоррил визжал и метался, Геральт рубил. И тоже визжал. Зоррил выл, Геральт рубил. Раз за разом, как дровосек топором. Зоррил уже не выл, лишь скулил.

Потребовалось время – и еще больше ударов – чтобы чудовище перестало двигаться.

Луна вышла из-за туч, светила сквозь голые ветви деревьев. В лунном свете разбрызганная кровь была черной словно смола.

Геральт рухнул на колени, его стошнило. И тошнило долго. А поскольку было почти нечем, то процесс был очень, очень мучительным.

Выходящие обратно эликсиры жгли горло будто огонь.

Глава седьмая

Изобретение нового блюда приносит человечеству больше счастья, чем открытие новой звезды.

Жан-Антельм Брилья-Саварен

Ежемесячное собрание Благородного Братства Гурманов было созвано – как обычно – на первую среду месяца, в июле приходящуюся на третье число. Местом собрания, как обычно, был рыцарский зал королевского дворца в Ард Каррайге. За составленными подковой столами уселись члены Братства, в полном составе, числом в двадцать три персоны. Застольные разговоры и сплетни под вино из Туссента и соленый миндаль прервались при появлении в зале двадцать четвертого члена Братства, короля Каэдвена, Его Величества Миодрага Первого.

Король вступил в зал один, без пышности и фанфар, и встречен был также без пафоса, без аплодисментов и вставания с мест.

– Приветствую, уважаемые Собратья, – начал король, едва усевшись на почетном месте в середине стола.

На время собраний Братства его члены, вне зависимости от своих титулов и рангов, назывались просто Собратьями. Сам же король на это время переставал быть королем и становился Председателем.