Глен с приходом весны оживился. И приступы пореже стали и настроение всё время хорошее было. В деревне активно строились, в остальных сажали-сеяли, жизнь везде кипела.

Вечером, во время очередного чаепития барон положил перед Елиной красивую шкатулку.

-- Дорогая, я плохой муж и совсем не балую подарками, но может быть вот это тебе понравится?

В шкатулке лежал бархатный мешочек.

Тяжеленький. Елина развязала и оттуда выпал крупный золотой кулон. Довольно красивый, с чеканкой и крошечными красными рубинчиками по краям.

-- Спасибо, Глен, мне очень приятно!

-- А открыть подарок ты не хочешь? -- Глен улыбался.

-- Я открыла -- Елина немного растерялась

-- Нет, Еля, нужно нажать с боку на самый крупный камешек.

Это был белый эмалевый круг по которому двигались две красные стрелки. Часы! Самые настоящие часы. Красные камушки по краям -- это вместо цифр. Потрясающе! Все же у них с мастером Люке получилось!

Глава 74

История с часами заставила Елину надолго задуматься. Крутила мысли разные и так и этак, но все не могла придти к какому- то решению.

-- Еля, я вижу, что ты уже несколько дней сама не своя. Что тебя беспокоит, детка?

-- Глен, а ты сейчас свободен?

-- Ты же знаешь, для тебя я всегда найду время.

-- Пойдем в сад, поговорим?

У крошечного озера с проточной водой было не так жарко. Молодые вишни давали легкую ажурную тень. Над клумбами мелькали бабочки. Часть цветов уже распустилась. Особенно благоухали гроздья розовой ликеи -- привозного кустарника, с которым фром Дюше носился, как с любимым ребенком. Лаконичная скамейка и небольшой столик. Люта поставила запотевший кувшин холодного лимонада и ушла, на белой вышитой салфетке -- бокалы тонкого розового стекла. Хорошо-то как... Посидели, помолчали.

-- Глен, понимаешь, я иногда думаю, зачем я здесь?

-- Ты здесь, потому, что ты часть моей жизни и моя жена.

-- Нет, я не о том. Я о мире. В целом. Понимаешь?

-- Не очень. Ты задумалась о смысле жизни?

-- Ну, можно и так сказать -- Елина заулыбалась. -- Но я думаю о том новом, что я храню в секрете. Пусть это просто другое отношение к быту, но все секреты производства я тщательно прячу. Правильно ли это?

иногда мне кажется, что в этом есть что-то не честное. Принести в мир новинку и оставить секрет себе. Этот мир был добр ко мне. Я понимаю, что пафосно звучит, но я думаю, что могла бы попасть не в семью Морны, например, а прислугой к Бюве. Понимаешь? Но нет, у меня ест Морна, и Гантей, и Вара. У меня есть ты и Санчо, и этот замок и много еще чего. А что я дала миру? Я агностик, помнишь, я тебе рассказывала, кто это?

-- Да, я помню. Но не очень понимаю, как агностицизм сочетается в тебе с такими размышлениями.

-- Да очень просто. Я не знаю, есть ли высшие силы или нет. Но я верю в добро. В мире, в хорошем мире, должно быть некое равновесие дел и поступков. Мир дает тебе, а ты возвращаешь миру. А получается -- я принимаю добро этого мира и ничего не даю взамен. Ну, сперва мне просто нужны были деньги, но сейчас-то у меня есть всё, а я по прежнему не даю миру ничего.

-- Еля, я не верю, что в твоем мире ты была пожилой женщиной! Просто не верю! -- барон откровенно веселился. -- Пойми, солнце моё, мир вовсе не нуждается в твоем секрете мастики. Рано или поздно кто-то и сам додумается. Или "страшная" тайна покрывал "Морина" нечаянно всплывет наружу. Это совсем не важно. Ты несешь в этот мир гораздо больше. Тепло для меня и Санчо. Уважение к чужим знаниям и к чужой работе, даже простой. Знаешь, раньше, когда конюх награждал не слишком усердного мальчишку на конюшне затрещиной, я не видел в этом ничего плохого. Заслужил -- получи! И это правильно. Но ты ухитрилась перевернуть мои представления о правильном. Ты не понимаешь, ты просто не видишь, как меняются люди в твоем окружении. Они становятся добрей. Терпеливее в чужим промашкам, в их жизни появляется больше радости. Ты заметила, что горничные часто напевают за работой? Я не видел такого никогда. Горничные -- всегда много и тяжело работали. Легче, чем в поле, безусловно, но -- трещины на руках от постоянной чистки каминов. Как ты называешь это вещество? Щёлочь? Да, так вот. Никто и никогда не шил для горничных перчатки из кожи. Никого не заботило, что у неё в спальне холодно, что она по пятнадцать-шестнадцать часов на ногах. Это ты поставила их работать по сменам и у них есть и достойный отдых и теплые комнаты и вкусная еда. Странно мне, человеку прошедшему не одну войну и не одну кровь, рассуждать о доброте. Но это чистая правда, детка, ты меняешь этот мир без войны.

Помолчали...

-- Ладно, раз я такая душечка -- засмеялась Елина, -- то скажи, что делать с деньгами? Их становится слишком много.

-- А это плохо?

-- Мне кажется, это -- опасно. Да, может быть я и трусиха, но я не хочу пережить еще одно нападение. И, главное, я совершенно не хочу, что бы охотились на мальчиков.