Вчера отмечали Сонный день -- день, в который, по легенде, Единый усыпает. Съездили в храм. Ну, храм, как храм, ничего особенного. Портретов единого не вешают -- считается, что у него нет определённого лица, а выглядит он так, как хочет. Стены расписаны довольно симпатичными узорами. Перед храмом есть что-то типа сеней, там в чаше горит огонь, от него зажигают свечку. Зайдя в основное помещение нужно подумать о том, что плохого и хорошего ты сделал за последнее время, и попросить у Единого прощения за грехи. А уж он ваши поступки сам взвесит. У него и весы есть. Именно весы и стоят в центре храма, не слишком большие, отделанные камнями. Рядом хор из нескольких жрецов -- поют что то жалобно. На жрецах серые шелковые хламиды -- признак смирения и отказа от мирского. Да, когда внутренний разговор с Единым закончишь, нужно потушить свечу и провести тремя пальцами по лбу. Это,вроде как, отсчет новой жизни начинается. Подношения жрецам складывают у ворот храма.

Елине нравилась местная религия -- не слишком навязчивая и не слишком финансово обременительная. Никакой десятины храм не получал. Существовал исключительно на обслуживании женитьб, посвящении ребенка в лоно веры, молитвы за больных и прочее. Ну, и добровольные подношения. Храмовники, говорят, и в самом деле жили очень скромно, при каждом храме обязательно было что-то вроде больнички -- там мог получить помощь любой. Никаких нищих, или там попрошаек не было. Если семья раззорилась, а в жизни всякое бывает, тот же храм подыскивал работу, меценатов, давал на некоторое время приют. И как-то вот хватало им денег без десятины. Ну, продавали они свечи храмовые -- вполне умеренная цена. Светящиеся доски в храме почему-то были запрещены. Только свечи.

Крошечный городок, куда ездили в праздник назывался Тир, сильно ближе, чем Варус. Естественно, местные устроили небольшую ярмарку. Вот на ярмарке то и столкнулись со стражей.

Морна была в суконном плаще с опушкой. И некая фру Мориц донесла на неё. Не иначе, из зависти, зараза такая. Всей толпой уже выходили с ярмарки, ничего особенного там не было, мальчишки потратили свои деньги на сладости и моченые яблоки, барон пропал куда-то ненадолго, а потом вернулся со свертком подмышкой. И тут-то и подошли два солдата и потребовали от Морны следовать за ними.

Вид, манеры и , главное, голос барона, голос человека привыкшего командовать, быстро поставили солдатиков по стойке смирно.

-- Дак приказано нам, уважаемый рейв. Как не положено меха носить, а фру в плаще с мехом. В мэрию велено доставить. Приказ у нас такой, рейв.

В мэрию пошли целой процессией. Нервничающая Морна под руку с успокаивающей Елинкой, Вара, оба мальчишки, и барон. Солдаты шли впереди -- дорогу показывали.

Этот "мех" Елица изготовила самолично, поэтому сильно не переживала. Всё же не настоящий мех, а простая овечья шерсть.

Мелкую рыболовную сеть она попросила связать Вару. Ячейки маленькие, поменьше полусантиметра. Крючки разных размеров у неё ещё с лета лежали -- заказала на всякий случай, когда печки делали.

Сетку она туго натянула на прямоугольную раму. Брала пучок вычесаной и вымытой шерсти и крючком вправляла одной стороной в отверстие. Два ряда белой, два ряда чёрной и так -- до самого конца сетки. Тыльную сторону аккуратно покрыла тем же месивом, которым Вара потолки промазывал. Ну, а как все высохло -- подстригла лицевую сторону, вычесала и получила пушистую красоту. Тем же манером сделала и манжеты. Очень Морне понравилось, радовалась как ребёнок, у зеркала крутилась. Ну, и правда, на темно-сером суконном плаще хорошо смотрелось, ярко.

Мэр был весьма пузат и благодушен. Разобрались быстро, все же шерсть и мех не спутаешь, очень любопытствовал, что и как делается. Но сетку Елинка не показывала, а состав клея -- так любой знает, для парусов клей, рейв Флюк. На барона мэр косился с любопытством, но барон представлятся не стал, а рейв Флюк не рискнул спросить. Ну и правильно, чутьё у дворянства мелкого должно быть на уровне, а то не долго в мэрах проходишь.Так-то и ничего страшного, но настроение попортилось.

Домой вернулись голодные, но Елинка заранее приготовила кучу холодных закусок. На стенах висели две хвойные гирлянды, украшеные ярко алыми фарфоровыми бусинами. От печки шло славное тепло. По традиции же, после ужина и перед сном принято было обмениваться подарками. Ели все с аппетитом, постепено настроение выравнивалось. Вара достал свою фляжку, но барон воскликнул:

-- Как это я мог забыть! Крей, будь любезен, принеси из моего сундука... ну, ты знаешь.

Крей вернулся через минуту с потертой расписной шкатулкой в руках. В шкатулке, в специальных гнёздах, хранились маленькие стеклянные прозрачные стопочки и довольно пузатая бутылка, полная на две трети чем-то, как показалось Елине, черным. Дно шкатулки отделялось и служило маленьким подносом. Крей поставил на подносик две стопочки, но барон поднял бровь и Крей добавил ещё две. Жидкость из бутылки была густой и черно-багровой.

Первую стопку Крей поднёс Морне, вторую Елине, затем Варе и только последнюю -- барону.

Барон встал.

-- Я благодарен судьбе, за то, что она познакомила меня с вами. Здоровья и благополучия всем обитателям этого дома! -- и пригубил из стопочки.

Елина понюхала -- сладкий запах ягод. Смочила губы -- вишневая настойка, или, даже -- вишнёвый ликёр. Потрясающий, с послевкусием косточек. Прелесть какая!

-- А сейчас я хочу преподнести вам подарки на память.

Морна получила книгу -- новый роман о новой герцогине. Уважаемый фром Вара -- отличные перчатки, сверху -- кожа, внутри сукно. Елинка -- очаровательную стеклянную вазочку синего цвета.

-- Крейг!

Крейг вышел.