- Мне можно вести нормальный образ жизни, - вдыхаю ртом, - тогда я побоялась лететь на вертолете… Но я толком и не консультировалась, в нашей районной консультации врач попалась неразговорчивая. А сегодня мне все объяснили.

Не знаю, слушал ли Игорь все эти подробности. Шум его дыхания почти перебивал меня. Да и занят он был поясом халата.

- Как удачно мы съездили, - вот его единственный вывод.

Больше я не слышу от него ни слова, все красноречие Золотова отключается напрочь. Хотя нет, оно концентрируется в его глазах. В них такой восторг, желание и нетерпимость, что у меня захватывает дух. У меня еще живы воспоминания о прошлых минутах с ним. Так что ожидать фейерверка ощущений логично. Но я подумать не могла, что это будет так по-новому.

Тогда все происходило на высоких скоростях. Сейчас медленно, смакующе. А все мое тело стало сверхчувствительным, видимо, из-за беременности. Когда распахивается вырез, и на меня обрушивается шквал тягучих прикосновений, я совсем не могу себя сдержать… Надеюсь, в квартире "босса" достаточно толстые стены.

- Ты уже не такая худышка, - шепчет Золотов.

Он как раз возле той части тела, где потолстеть не обидно. Так что признание заставляет покраснеть и еще сильнее взбудоражиться. Со звуком глотаю кислород.

Такое чувство, что нетерпение копилось в нас с того самого Хэллоуина. И теперь мы выплескиваем его, пока оно, наконец, не разливается фонтаном. Я даже не помню, как мы засыпаем. Уже целиком и полностью вместе.

Утро проходит спокойно, как будто мы просыпаемся вместе далеко не в первый раз. Так же тянутся и следующие дни. Игорь работает, я помогаю ему как раньше. Забочусь о Зайчике-Носке. Через пару вечеров мы едем ко мне на квартиру, и я нагребаю большую сумку вещей. Золотов не делал каких-то громких заявлений, что нам надо жить вместе. Мы просто оба не хотим расставаться. Как будто и не допускаем даже, что можем находиться дома порознь.

Гармонию нарушают только мысли о будущей поездке к моим. Я позвонила маме, она сначала говорила через губу и, видимо, ждала моего раскаяния. Но я извинилась лишь за резкость и сказала, что хочу приехать к ним с мужчиной. Она уточнила, с тем ли, который был в больнице? И зачем-то просила его полные фамилию и имя.

Впрочем, родители хотя бы согласились нас "принять". Поговорить надо. Мне хватает того, что я не общаюсь со старшей сестрой.

Золотов спокоен, как удав. Хорошо, что он не из стеснительных. Но все равно я решаю, если мама обрушит на него негатив, мы просто развернемся и уйдем. Терпеть плохое отношение в сторону отца своего ребенка я не собираюсь. Однако я даже не подозреваю, какой будет вторая реакция моей семьи на Золотова.

Ехать договариваемся в четверг, у обоих родителей выходные от смены. Насчет Владика даже не спрашиваю, лучше бы его дома не было. Впрочем, он никогда и не сидит за семейными столами.

Золотов покупает для моей мамы аккуратный букетик гербер, для отца захватывает вкусный напиток из своей коллекции.

- Заранее извини за все, что там может произойти, - говорю ему в машине.

Но Игорь не принимает такое предложение.

- Ты не отвечаешь за родителей, - говорит он мне, - и я отношусь к этой теме философски. Не с ними же мне жить. Главное, чтобы они тебя не обижали.

Кажется, у нас здесь взаимность. Это мило, но на пороге отчей квартиры я внутренне сжимаюсь. Мы уже звонили в домофон, и теперь слышим лязг ключей. Папа открывает и тут же жестом приглашает в прихожую. В другой момент я могла бы постесняться скромного ремонта семилетней давности. Но сейчас есть тревоги посерьезней.

- Добрый день, - громко здоровается Игорь.

- Привет, - следую его примеру.

Папа произносит простое "здрасти" более-менее дружным тоном. А мама только выходит из кухни.

- Здравствуйте, молодые люди, - по ее голосу непонятно настроение.

Не знаю, что дальше сказать. А вот Золотов не теряется.

- Это вам, - он протягивает маме герберы, - хочу извиниться за резкость во время нашей первой встречи. Возможно, мнение нужно было донести по-другому. И разрешите представиться - Игорь Золотов, молодой человек вашей дочери.

Игорь слегка кивает маме и протягивает руку отцу. Папа жмет ее.

- Ладно, извинения приняты. Я Андрей Андреич.

- Ирина Павловна, - называется мама с улыбкой.

С улыбкой! Мои глаза распахиваются.

- Мам, пап, меня тоже простите за тон.

Не скажу, что я крайне раскаиваюсь за правду о Владике. Но если уж идти, то с добром. В конце концов, я бы предпочла, чтобы этой ссоры реально не было! Если бы родители смотрели правде в лицо.

- Забудем про тот случай! - мама снова меня удивляет. - Проходите в гостиную!

Квартира родителей не слишком уж тесная, и большая комната здесь приличных размеров. Обставлена только скудно. Новую мягкую мебель и стенку получилось купить только небольших размеров. Они еще и темные, так что комната выглядит пустовато. Зато здесь спокойно поместился обеденный стол.