– Я пошутил. Тараканов тут много, но возле тебя его не было. Зато теперь мы знаем, что у тебя не сломаны ноги и ты будешь продолжать ходить на практику. За мной, Эля.

Так бы и шибанула чем-нибудь тяжелым. Благо мне хватает ума сдержаться и надеть на себя пострадавшие туфли.

– Ты дура, что ли? Хочешь шибануться второй раз?

– А что мне босиком идти?!

– Лучше ноги помыть, чем прийти без них.

– Спасибо за заботу, сама разберусь.

И все-таки есть в этом говнюке зачатки нормального человека. Он приводит меня в сестринскую, усаживает на допотопный скрипучий диван и достает из морозильной камеры пакет с курицей. Накидывает на него полотенце и подает мне.

– Куда? – возмущенно бросаю я, смотря на то, как он забирает мои туфли.

– Каблук починю, – и вовсе не говнюк. Наверное. – Утоли мое любопытство, где проходила до этого практику?

– Нигде. Такой ответ устроит?

– Я бы так и сказал, что нигде, но где-то ты все же ее проходила, учитывая, что ты делала моей бабке инъекции. А она еще та стервозная дама, не будет терпеть рядом с собой рукожопую медсестру.

– Я проходила ее в частных клиниках.

– Студенты не проходят практику в частных клиниках.

– А у меня был богатый любовник, который по звоночку пихал меня в такие клиники.

– Теперь он тебя бросил и тебе пришлось идти в обычную больницу.

– Точно. Вот ищу нового. Кстати, про мальчика Стасика. Я узнала, что у него есть трешка почти в центре города. Надо обработать мальчонку. Выдыхайте, Сергей Александрович. Теперь квартира вашей бабушки мне точно не нужна.

– Ну слава Богу.

Оставшись в сестринской одна, я достаю телефон и набираю маму.

– Привет. Мам, у меня проблемы. Ты не могла бы одолжить мне денег?

– А что такое? Уже закончилось все, что можно продать? – только этого мне не хватало. К разговору с папой я не готова от слова совсем. – Ну ты бы малость поэкономила. Например, на салоне, в котором ты позавчера оставила кучу денег, – нет, я, конечно, понимала, что так просто меня не отпустят, но, чтобы следить за каждым шагом?! – Скажи, а в чем заключается твоя самостоятельность? Жить в чужой квартире, на которую ты не заработала, ездить на машине, которую дал тебе я, продавать за копейки украшения, которые тебе дал тоже я, и просить у матери денег? Нет, моя дорогая. Халява закончилась. Начнем с машины. Уже сегодня у тебя ее не будет. От матери ты больше не получишь ни копейки.

Ну почему все проблемы наваливаются разом?! Если бы не боль в ноге топнула бы со всей силы от бессилия. Вместо этого откладываю курицу и встаю с дивана. И как невротичка принимаюсь стучать пальцами по подоконнику.

– Ты все сказал?

– Не все. Возвращайся домой и больше не дури. И так достаточно погуляла.

– Я уже сказала, что замуж за хрыча не пойду.

– Ты действительно считаешь, что тридцать семь лет – это старый хрыч?

– А ты действительно считаешь, что отдавать замуж единственную дочь за незнакомого мужика, почти годящегося ей в отцы нормально?!

– У нас был с тобой договор, Эля.

– Не было у нас никакого договора, папа! Не было. Я умело притворялась согласной на этот брак, чтобы ты дал мне учиться там, где я хочу, а не где нужно. Все. Можешь у меня отобрать машину и даже выгнать из квартиры, хотя она не твоя, но домой я не вернусь! Равно как и не выйду замуж за этого хрыча. И экономить я не собираюсь, без вас найду деньги.

Кладу трубку и от бессилия кидаю телефон на диван. У меня начались проблемы со слухом или Потапов обладает способностью оказываться в помещениях бесшумно. Что он успел услышать? Только спросить я не успеваю, в меня летит тюбик с мазью.

– Спасибо. А где мои туфли?

– Там, где и должны быть.

– Где?

– В мусорке. Как раз подфартило, его вывозили.

– Шутите?!

– Нет, – невозмутимо бросает Потапов, кидая мне под ноги…нечто.

– Ты…ты…вы знаете сколько стоили эти туфли?!

– Пятьдесят баксов. Я такие в гипермаркете видел на днях.

– Какой к черту гипермаркет? Они итальянские, тысяча евро!

– Это даже еще интереснее.

– Что?!

– Все. Надевай.

– Это что?

– Сланцы.

– Они вообще-то мужские. И как минимум сорокового размера.

– Сорок второго. Надевай давай.

– Чьи они?

– Какого-то мужика без определенного места жительства. На днях помер. Шутка. Никто их не носил. Это мои. Так уж и быть, дарю взамен твоим выброшенным туфлям.

– Так не пойдет. Мои туфли стоили тысячу евро. Ремонт авто будет примерно столько же. Значит платить я ничего не буду.