Господи, стыд-то какой!

Получается, я уже дважды за последние несколько часов сталкерила Женькиного отца.

Ох, Вера… Даже страшно подумать, чтобы на это сказал папа. И вот лучше вообще не думать. Серьезно. Потому что происходящее попахивало чем-то нездоровым…

Попятившись на цыпочках, чтобы, не дай Бог, не привлечь к себе внимание Вадима, я поспешила к конюшне, решив укрыться там, и немного перевести дыхание.

Толкнув скрипучую дверь, меня сразу встретил густой запах сена. Утренний свет, пробиваясь сквозь щели в досках, лежал золотистыми полосами на полу, где кружились пылинки. Я прошла немного вглубь, останавливаясь около того самого гнедого жеребца, который встречал меня у загона.

Какое-то время я рассматривала ухоженного красавца, собираясь с мыслями.

- Хочешь его покормить? – негромкий серьезный голос.

Вздрогнув от испуга, я волчком прокрутилась на своем месте, тихонько охнув. Позади меня стоял Вадим Завьялов, сжимая в руке корзинку с яблоками.

Яблоки.

Красивые. Красные. Дьявольские.

И снова у меня внутри все сжалось от какого-то жуткого смутного предчувствия надвигающейся беды… Большой беды.

***

Друзья,еще больше визуалов в моем телеграмм канале ( можно вбить в поиске "Эмилия Грин - творчество")

Глава 3

- Что? – окончательно тушуясь.

- Покорми его, – уже не предложение, приказ, произнесенный размеренным глубоким голосом.

Завьялов достал из корзины половинку яблока, протягивая ее мне. Его пронзительные карие глаза больше напоминали темный густой шоколад, напитанный мрачными искушающими демонами.

Взгляд мужчины лениво скользнул от моего лица к V-образному вырезу футболки, вызвав запоздалое сожаление об отсутствии бюстгальтера. Не думала, что встречу кого-то в такую рань…

- А он мне пальцы не оттяпает? – я неуверенно взяла лакомство, кивая на здоровенную лошадиную голову, и чувствуя, как мое сердце медленно опускается куда-то в горло.

Жеребец перебирал копытами, изучая меня внимательными большими глазами-углями. Он явно выглядел настороженно, откровенно говоря, не хотелось появляться на торжестве с перебинтованной рукой…

- Гром сегодня в духе, – Вадим едва заметно усмехнулся, обнажая крупные передние зубы, которые смотрелись неестественно белыми на фоне его загорелой кожи. – Дай ему это, – кивая на дольку яблока, зажатого у меня между пальцами, – не бойся, просто положи на ладонь и вытяни руку. Пальцы держи вместе.

С трудом поборов внутренний мандраж, я послушалась, медленно вытягивая руку.

Гром фыркнул, подозрительно обнюхивая мои пальцы: жеребец явно улавливал мою нервозность. И ведь было отчего – Вадим сейчас стоял так близко, я чувствовала тепло его тела через тонкую ткань своей футболки.

На короткий миг у меня закружилась голова – запах сена, кожи, крепкого мужского пота забился в ноздри, и я непроизвольно сделала судорожный вздох, почувствовав, как его грудь почти касается моей спины.

Я замерла с яблоком на раскрытой ладони…

Глубокое тяжелое дыхание мужчины шевелило мои волосы на затылке. Колючие мурашки побежали вниз по позвоночнику, наполняя бедра и низ живота едва ощутимым дискомфортом…

- Не дёргайся, – прошептал Завьялов у моего уха, его голос прозвучал ниже, чем я ожидала.

Я чуть не одернула руку, но мужчина внезапно положил свою ладонь под мой локоть, неожиданно мягким движением подсказывая податься чуть ближе.

Жеребец аккуратно взял угощение своими большими шершавыми губами. Я издала короткий смешок … от неожиданности, от восторга, от этой внезапной пугающей близости…

- Вот так. Молодец, – произнес Завьялов с едва различимой хрипотцой. – Видишь, ничего страшного не случилось.

Я обернулась, приклеивая неестественную улыбку на лицо.

- Спасибо… – смущенно кашлянув. – Кстати, я Вера! – взмахнула ладонью, уже по традиции на всякий случай представляясь, ведь большинство окружающих не различали нас с сестрой.

- Я знаю, что ты Вера, – глядя мне в глаза, абсолютно спокойно ответил он. – Люба уже вчера вечером оседлала Грома. Они сразу подружились, – прикусив губу, Завьялов подавил улыбку.

Ах, вот как! Эта тихушница ничего мне не сказала… Хотя, это и не удивительно, Любаша была гораздо смелее, чем я, а в некоторых моментах ее можно было назвать бесстрашной и даже абсолютно безбашенной.

Мама иногда говорила, что этот дурной адреналин у нее в нашего отца, я же, судя по всему, своей закрытостью и сдержанностью пошла в маму…

- Хочешь тоже прокатиться? – Вадим впился в меня своим цепким взглядом, на дне которого клубилась уже знакомая тьма.

- Я? Нет… Я как-то побаиваюсь… лошадей, – сделав шаг в сторону, я машинально сжала ладони замком на груди.

Тишина.

Зрачки мужчины расширились в полумраке конюшни.