— Ты поешь, — выдает. — А я приеду сама. Когда ты будешь готов.

Да я сейчас, блять, уже готов. Охренеть как готов. Прямо тут бы ее зажал и оттрахал. Может это бы всякую дурь из ее башки выбило. Хотя не факт.

Мне вообще на ужин похуй. И на жратву. Я по другой причине в ресторан ее затянуть хочу. По ходу она сама это хорошо понимает. Поэтому так резко отказывается. Сближаться не хочет.

Ну ничего. Так просто у нее соскочить не выйдет.

— Ладно, — соглашаюсь. — Приезжай вечером.

Она все равно смотрит на меня с напряжением, будто подвоха ждет. Даже сейчас не расслабляется.

Разворачиваюсь. Заставляю себя уйти, пока снова дров не наломал. Без того нахуевертил достаточно. Теперь расхлебывать нужно. Но если она всерьез думает, что легко соскочит, что вот этой ее отмораживающей херни будет достаточно, чтобы от меня избавиться, то она сильно ошибается.

Время подготовиться есть. И я использую возможность на полную. Когда в назначенный срок Мария Валерьевна приезжает в мою квартиру, там ее ждут цветы. Прямо в коридоре. Высокие вазы расставлены. Несколько реально хороших букетов. У профессионалов же заказывал.

— Это тебе, — говорю. — Завтра в твою квартиру доставят.

— Зачем? — словно подвисает, оглядывая букеты, а после переводит встревоженный взгляд на меня и повторяет: — Зачем все это?

— Тебе же нравятся цветы.

— Да, но… — головой мотает. — Не стоило.

— Идем, — выдаю.

Дальше проходим в гостиную. Там стол. Заставлено все. В ресторане так не накроют. Дохера всяких блюд. Вино. Еще какие-то напитки. Свечи горят.

Ну чего? Романтика вроде.

Только Машу мою нихуя не берет. Лицо у нее такое, что сразу понятно, где она меня со всей этой романтикой видела.

— Присаживайся, — говорю, отодвигая стул.

Медлит. Ни шага вперед не делает.

— Что? — спрашиваю, теряя терпение. — Что не так?

— Я же сказала, не надо ужина, — спокойно, ровно.

— А как надо?

— Мы по делу встретились, — заявляет. — Значит…

— Так сильно трахаться тянет? — срываюсь.

Это ошибка. Осознаю, когда слова уже вылетают изо рта. Вижу, как она дергается от резкого вопроса, и самому себе язык вырвать готов.

Сука. Ну куда меня понесло? Я ее расслабить пытаюсь? Или хочу разъебать под ноль то, что в прошлый раз не успел?

— Маш, давай не будем усложнять, — бросаю. — Ты садись. А потом мы как-то разберемся.

Некоторое время она продолжает стоять. Застывшая. После все же делает несколько шагов вперед. Опускается на стул. Перед собой смотрит.

Хуево все идет.

Четко это сейчас понимаю. В башке у меня выглядело куда круче. Складно сходилось. Но реальность совсем другой результат показывает.

Подарок нужен. Серьезный. Цветы это хуйня. Да и ужин — ну такое. Надо распоряжение дать, чтобы драгоценности мне доставили.

Вот. Уже лучше.

Только потом я снова смотрю на ее напряженно сжатые губы. На бледную кожу. На то, как ее спина будто струной натянута. И понимаю, что драгоценности тоже не помогут.

Она на эту тему не ведется. Проверял. Сразу ей все предложил. Отказала. И теперь расставляет границы, отрезая мне доступ.

Закрылась. Отгородилась.

Как броню пробивать?

Хочу, чтобы этой ночью она отлетела. Разгорелась. На полную. По-настоящему. Как в первый раз. Когда мы в душевой кабине были. Когда она вся полыхала на моем члене. Когда почти отключилась.

Но то, что я вижу перед собой сейчас, никак с этой картиной не бьется.

Нет смысла впустую время терять. Торчать за столом, принуждать ее к разговорам.

Напряжение от этого только зашкалит.

Другое нужно.

Но что?

На ум одна идея приходит. И дальше я уже не думаю. Просто начинаю действовать. Расчищаю стол перед ней. Сдвигаю тарелки, приборы.

Что-то падает на пол. Разбивается.

Похуй.

Она резко поднимается. Отойти хочет. Но я не позволяю. Как раз успеваю на столе место освободить, поэтому перехватываю ее за талию. Мягко сжимаю, удерживая рядом.

— Ты что делаешь? — вырывается у нее.

— Я голоден, — говорю. — Есть хочу.

— И потому все крушишь?

— Ну ты есть не хочешь, — замечаю. — Сама же сказала. А у меня сегодня будет другой ужин.

— Что ты…

Остаток фразы тонет в удивленном вскрике. Потому как я усаживаю ее на стол. Туда, где все освободил.

— Тише, — говорю.

В глаза смотрю.

Блять, меня кроет. Не описать как. На грани уже. На все готов пойти, лишь бы эту ледяную заразу распалить. До конца пойду, до предела.

Берусь за пояс ее джинсов.

Она тут же кладет ладони поверх моих рук. Не отталкивает. Просто касается. Но по всему жесту читается желание меня остановить. Или хотя бы притормозить ход моих действий.

Расстегиваю. Стягиваю с нее низ. Сразу вместе с нижним бельем. Пока только верх на ней оставляю. Остальное отбрасываю, не поворачиваясь, не разрывая зрительный контакт.