– Тебя не устроил размер премии?

– Да прекрати ты мерить все своими деньгами! Деньги – это не подарок! Подарок – это книга, знак внимания, цветы, в конце концов! С тобой невозможно разговаривать, – злюсь я.

– С тобой не легче, – ворчит Раевский.

– Счастливо оставаться, а мне пора домой!

Бочком, осторожно, словно Князь может меня схватить, я покидаю место словесной баталии.

Мне, конечно, не нравится, к чему он ведет в своих разговорах, но что радует, хотя бы под юбку не лезет. Может, все-таки пронесет?

Не пронесло.

Утром в четверг в наш кабинет служба хозяйственной части закатывает телегу с огромной коробкой.

– Кто тут Морозова?

– Я, – признаюсь недоуменно.

– Куда поставить? – деловито спрашивает мелкий кособокий мужичок, вытирая пот с лица большим клетчатым платком.

– А что там?

– Мне почем знать? Мое дело маленькое – доставить.

– Ну, вон там в углу выгрузите, чтоб проход не перекрывать.

Походив вокруг коробки минут пятнадцать, я решаюсь ее вскрыть.

Обнаруживаю, что вся она забита новенькими свежеотпечатанными книгами. Полное собрание той самой серии, из которой была эротическая книга Маринки про босса и секретаршу.

Я не знаю, злиться мне или смеяться.

Глава 23. Заблуждения и их корни

О том, что Сергея отправили в командировку, я узнаю от Ленки. Она смотрит на меня немного сурово, но я не выказываю никаких эмоций по поводу отсутствия Каверина. На все ее вопросы, что между нами, спокойно отвечаю, что приятельские отношения. Мысленно отмечая, что по шкале Раевского, мы с Сергеем даже до ухаживаний еще не дошли.

До самого обеда спотыкаюсь о коробку с книгами. Почему-то она меня не раздражает, а вызывает улыбку. Ладно, Егор Кириллович, чувство юмора у вас есть. Пытаюсь дозвониться до Маринки. Очень хочу вытащить в обед вместе перекусить, но ее телефон уже третий день не отвечает. Она, конечно, предупреждала, что в будни будет занята, но я уже начинаю волноваться.

Сейчас, когда я больше не являюсь приближенной к телу Раевского, могу нормально обедать в нашей столовой. Тем более, что и до Маринки не дозвонилась, и Сергея нет. Впрочем, в столовой все разговоры по-прежнему крутятся вокруг Князя.

– Слышали? Новую секретаршу уволили, – у Светы даже глаза горят, так ей хочется обсудить сплетню.

– Новую – это какую? Которая рыженькая? – уточняет Лена.

– Не, рыжая в слезах сама уволилась во вторник вечером. Говорит, я с этим монстром работать не смогу! Надо же, какая нежная! – Светкино возмущение не находит во мне отклик, но я же не могу ей ничего рассказать. – Вон, наша Лизок почти две недели Катьку заменяла и ни разу не пожаловалась. Нормальный он мужик. Вон даже повысил.

Я чуть не поперхнулась пловом.

Ленка, от души приложив меня ладонью между лопаток, ее поддержала:

– Небось надеялась в койку к нему прыгнуть, а то и просто на столе дать. А пришлось работать.

Рис снова идет мне не в то горло.

– Так что там за новенькая?

Протягивая мне стакан с компотом, Светка продолжает свое радиовещание:

– Да ты видела ее. Цаца такая… – она неопределённо прищелкивает пальцами. – Брюнетка, сиськи третьего размера, ноги от ушей, говорят за границей училась. Пфф. Уволили сегодня утром.

– А из-за чего? – решаюсь спросить. Я, конечно, предполагаю, что Князь Цацу мог сразу ознакомить со списком дополнительных обязанностей, а у нее хватило решимости ему отказать, но все равно любопытно.

– Не знает никто. Я у кадровиков спрашивала: говорят, оформили по соглашению. Не прошла испытательный срок. Молодец Князь, не посмотрел на ее буфера, уволил профнепригодную.

Или наоборот, думаю я, посмотрел на буфера и уволил, чтобы драть ее спокойно на съемной квартире. Мы же с секретаршами не связываемся! Непонятно с чего я так злюсь. Буфера ему подобрали в приемную. Ноги от ушей. Черт.

– Угу, – поддакивает Ленка, но у нее, ясное дело, свой интерес: никакой цацы рядом с Раевским быть не должно. – Продажники говорят, Князь с понедельника зол как дьявол. Кристина Сергеевна от него выходит белая как мел.

Так. Выслушивать и дальше, какой Раевский молодец, и сочувствовать его нелегкой судьбе богатого сексуального тирана, я не намерена, поэтому, не доев свой несчастный плов, я покидаю высокое столовское собрание.

О нет!

Вот ну зачем намывать в холле полы летом посреди обеда? Чисто же! Люди убьются, плитка и так скользкая!

Накаркала.

Как я ни стараюсь не наступать на сырые пятна, но гарцевать, вскидывая колено, как цирковая лошадь я не приучена. Почти добравшись до лестницы, я поскальзываюсь. Пытаюсь удержать равновесие, но безуспешно. И если бы не помощь извне, наверняка бы шлепнулась на сырой пол. И в лучшем случае дело обошлось бы синяками.