Не просто режет. Выворачивает. Умираю, без преувеличения умираю без тебя.

И мне хочется верить. Нестерпимо и безоглядно хочется снова верить ему.

Такого отчаяния и какой-то неуправляемой, едва граничащей с невменяемостью дикости, в его глазах я не улавливала еще ни разу за все наше недолгое, но закружившее ураганом, перевернувшее и разделившее всю мою жизнь на до и после, знакомство.

А сейчас…

- Не отпущу. Не отпущу я тебя, блин, не отпущу, - отрывисто бросает он и вот я уже не понимаю, как получается, но я оказываюсь в его горячих и судорожно сжимающих меня объятиях.

Не соображаю ничего, но по инерции начинаю яростно вырываться из его рук. Чувствую, как он зарывается носом в мои волосы. Как стискивает в каком-то диком неуправляемом угаре мои плечи.

Как просит снова и снова меня успокоиться и выслушать его, потому что он совершенно не чувствует того, что говорил тогда, когда кто-то снимал его на видео.

Он не знает, кто это был.

Он утверждает, что произнес это не подумав, когда был на взводе, потому что ревновал меня к Володе.

Но разве самые потаенные мысли не вырываются у нас в пылу ссоры или спора?

- Я не думаю так, Арин, люблю тебя. Очень...Сильно…Только тебя…

Люблю, люблю, люблю…

Я тоже очень люблю его. Нестерпимо, горячо, болезненно…

Без его уверенности и силы чувствую себя одинокой и потерянной. Он словно моя вторая половинка. Лучшая часть меня, выражающая те качества, которых так недостает мне самой.

Мне очень хочется принять его объяснения, но перед глазами стоит и не дает этого сделать дурацкое видео. Та часть жизни Гордея, о которой я в силу отсутствия опыта, а может по каким-то другим причинам, например, по причине природной глупости или близорукости, не имею ни малейшего представления.

- Мне никто не был нужен, Арин. Только о тебе думал. И тогда, и сейчас …Может, кто-то и снял…но…все не так совсем...ты ведь чувствуешь...

Я чувствую.

Чувствую, как дрожит его рука, когда он осторожно берет мою, тянет и прижимает к своей груди. Ощущаю, как неистово сильно и волнительно колотится под моими пальцами его сердце.

Вот бы только все, что он говорит, оказалось правдой. Вот бы только поверить ему снова…

Слезы непроизвольно начинают катиться из глаз, и Гордей стирает их с моих щек, прикасаясь и ловя их губами.

Он делает это так нежно, чувственно, будто теряя себя во мне и растворяясь в этих до дрожи волнующих меня саму прикосновениях.

Я задыхаюсь от растекающейся внутри меня нежности и желании как-то облегчить его боль. Сказать, что я согласна ему поверить и согласна снова попробовать.

Мне кажется, сейчас во мне должен произойти какой-то перелом, когда я окончательно определюсь, чего стоит моя любовь.

Она ведь должна уметь находить компромиссы. Должна быть способна на то, чтобы понять и принять позицию своего партнера.

Должна давать шанс на восстановление утраченного доверия.

Если он и правда не думал в тот момент, что именно он говорит…Если за него держали слово злость и отчаяние…

Я ведь и сама оказалась неправой, когда на его глазах полезла целоваться с Володей. Сильно пожалела об этом потом и переживала сильно, не понимая, зачем я так поступила.

Он же это принял, не захотел от меня отказываться…

И почему я все время думаю, что со мной произойдет точно такая же печальная история, какая приключилась с сестрой? Гордей и тот парень, они же совсем разные…Даже и близко не стояли, чтобы появилось основание их хоть как-то сравнивать.

...

Такси въезжает во двор как раз в тот момент, когда слова прощения готовы сорваться с моего языка. Но я не успеваю ничего сказать, потому что сразу следом за сестрой, которая едва успевает вытащить Игоряшу из салона и подхватить его на руки, перед нами появляется еще и другая машина.

Блестящая и такая же дорогая, как у Гордея, если судить по внешнему виду. Возможно, еще дороже. А из нее...

О, боже мой!

Выскакивает его брат и не сбавляя хода, надвигается прямо на Виолу.

Вздрагиваю и подбираюсь.

Я не понимаю, откуда здесь Демьян, а главное, почему он так пристально и не отрываясь смотрит на мою сестру и ее малыша.

Если он приехал следом за Гордеем, почему он, полностью игнорируя нас, стоящих тут же в десяти шагах, решительно и по прямой траектории направляется к ней?

Кидаю взволнованный взгляд на Гордея, и вижу, что он также смотрит, не отрываясь, на своего брата.

При этом на лице его такое выражение, словно он только что столкнулся с каким-нибудь приведением или демоном.

Он…так боится брата?

Согласна, в Демьяне чувствуется опасность, еще какая, также как неуправляемая хищность, что время от времени проскальзывает и у самого у Гордея. Я просто до жути теряюсь в присутствии этого надменного парня с внимательным цепким, но в то же время искушающим, взглядом.