Когда она рассказывала мне про столичные вечеринки богатеев, куда таких, как она, начинающих звездочек, привозили, словно кильку на закуску алкашне, волосы дыбом вставали буквально.

И отказаться Ира не могла, просто потому, что подписан контракт. И за любой шаг в сторону — жесткое наказание. И гигантских размеров неустойка.

Она не сразу поняла, куда попала. И как.

А когда поняла…

Ну что делать?

Сцепила зубы, подчинялась.

И готовила отходной путь.

Потихоньку, постепенно.

О том времени Ира рассказывать не любит, и я ее понимаю. У меня самой много вот таких белых пятен, которые не хочется ничем заполнять.

В подробности ее ухода от продюссера Ира меня тоже не посвящала, я не застала и самый финал, окончательный разрыв, потерю сценического имени и всех контрактов. Как она вывернулась от неустойки, я не знаю.

Но вывернулась.

И начала все с нуля.

И через два года, когда отгремел скандал, все затихло, Ира снова появилась на небосклоне, засияв еще ярче, чем до этого. Уже не как Ирина Арно, а как Ирина Арри.

Я увидела ее в сети чисто случайно, узнала, удивилась… И написала короткую смс на номер, который она мне когда-то дала. Без надежды на ответ, просто нахлынуло что-то. Вспомнила, как мы пели с ней дуэтом, как сияли глаза тех, кто говорил, что любит меня… И как я себя чувствовала. Самой любимой и самой счастливой.

Мир вокруг был безрадостным в тот момент. Тошка снова пытался перевести наши фиктивные отношения в настоящие, обновил потерянное мною кольцо, сильно усердствовал, так, как он умеет, по-тихому, но жестко давя на вину и ответственность… И на контрасте этот ролик и эти воспоминания.

Написала.

И невозможно удивилась, когда Ира мне ответила!

И пригласила встретиться!

Это было… Это реально как глоток свежего воздуха был! Ира, деловая, живая, словно огонек, беспокойная, ворвалась в мою жизнь и полностью поменяла ее.

Тошка был недоволен тем, что мы общаемся, он вообще никакие мои связи с внешним миром не приветствовал, но логичных аргументов, почему мне не следовало с Ириной встречаться, видимо, придумать не смог.

И, скипя зубами, притих.

Потом, конечно, опомнился и возбух, но было уже поздно.

Мы с Ирой зацепились, да так, что никакая сила не смогла расцепить.

Правда, Тошка был не в курсе, что я сама зарабатываю, что у меня свой канал, причем, уже вполне монетизированный и приносящий отличные деньги. Не такой крутой, как у Иры, но по своему оригинальный. В основном, потому, что я видео свои там не выкладывала. Тоже идея Иры, хотя она и отговаривала, убеждая, что с моей внешностью прятать себя нельзя.

Но я, раз и навсегда испугавшись брата Игоря и родителей, не могла через себя переступить.

Да и не хотела.

Моя анонимность тоже стала своеобразной фишкой, на которую шли люди.

И на мои песни шли, что было для меня куда важнее и честнее. Значит, им нравилось то, что я пою, а не то, как я выгляжу. А это же важнее!

Музыку для песен я иногда писала сама, вспомнив навыки, привитые в музыкальной школе, а иногда отправляла стихи Пашику, и он выдавал мне что-то свое.

Получалось интересно.

И вот сейчас, глядя на растущие лайки и количество восторженных комментариев под новой песней, я понимаю, что меня это радует. Невероятно вдохновляет. Заводит!

И куда больше, чем встреча со своим прошлым!

В конце концов, ну кто я такая была пять лет назад?

Наивная, чуть забитая, слишком скромная девочка. Лакомый кусочек для опытных парней.

У меня не было шансов противостоять им.

А сейчас я — уже другая. Понятно, что спущенный парашют в виде Тошки пока еще за плечами, но я уже его практически отцепила.

Тошка пока не в курсе, сюрприз ему будет.

Всем сюрприз будет, да.

21

— Ты вчера была не в настроении, я понял, — сходу берет разбег Тошка, торопясь успеть высказаться, пока я снова не отключилась, — мама в таком состоянии, и все такое… Но ты должна понимать, что я беспокоюсь! Этот город ничего хорошего тебе не принес, и там вообще атмосфера поганая, я бы давно родителей перевез, но они не хотят…

Он применяет свой излюбленный прием, который часто использует, когда мы не видим друг друга, а лишь разговариваем: забалтывает.

Много-много слов, половина — вообще ненужных, но в то же время не зацепишься ни за одно, чтоб опять его послать.

Ира говорила, что я — дура, и мной легко манипулировать, и именно это он и делает постоянно.

И вот теперь цепляет это его “должна”. Понять должна, простить должна, прийти должна, сделать первый шаг… И так далее.

Но, опять же, не прицепишься.

А вот он — цепляется.

Да так, что не оторвешь.

Грубо послать я его до сих пор не могу. Потому что, несмотря на все свои недостатки, на то, что, в итоге, Тошка тоже оказался тем еще козлом, за ним не водилось одного: предательства по отношению ко мне.