Люблю, люблю, еще как люблю, повторяла про себя.

Он ничего не отвечал, просто стоял и смотрел на мое лицо.

- Понятно, - сказал наконец, - что ж, ладно. Провожу тебя до дома.

- До машины.

- Хорошо, до машины.

Шли молча, каждый думал о своем.

«Надо потерпеть совсем немного и боль пройдет. Может не сразу, но со временем. Если же останется все равно, я сразу признаюсь в своих чувствах, - твердила я сама себе. - А если уедет, значит все сделала правильно. Не хочу ломать его карьеру, жизнь и становиться грузом, из-за которого он не принял предложение отца».

 

Сергей

Проводил ее и отправился в бар. Алкоголь замедляет мозговую деятельность? То, что мне сейчас больше всего надо – не думать. Влил в себя несколько рюмок, но легче не стало. Прицепилась какая-то девица и полезла обниматься. Мелькнула мысль, пригласить ее к себе, видел, что не против, но тут же оттолкнул, бросил деньги на стойку и вышел на улицу.

Хотелось что-нибудь разбить, орать, а еще лучше подраться, как назло улицы были пустынны. Представил, как я буду ходить на лекции и каждый раз видеть там ее, так хоть вешайся. Вспомнил об отце и его предложении. Где он там остановился. Набрал его номер, а когда тот взял трубку сказал, что сейчас приду.

 

Через полчаса входил в гостиницу. Отец занимал номер люкс, кто бы сомневался, и встретил меня с распростертыми объятиями.

- Сережа, проходи, садись.

Выглядел подозрительно довольным, словно провернул какую-то очередную аферу.

Я прошел по мягкому ковру вглубь комнаты и уселся в кресло.

- Что случилось? – спросил отец участливым тоном, будто ему и вправду интересны мои дела. Притворяется, но сейчас пофиг.

- Что ты там говорил о своем предложении?

- Значит, ты согласен?

- Я согласен.

- Отлично, я очень рад. Тогда не будем терять время, прямо сейчас закажу билеты и завтра вылетаем.

- Ладно.

Я встал и покинул номер. Не хотел оставаться здесь дольше чем необходимо. Пошел домой и завалился спать.

 

А утром отправился на работу подавать заявление об уходе.

Настя еле уговорила написать на отпуск, надеялась, что передумаю. Не знаю зачем поддался на ее уговоры, если уж рубить, то все и сразу. В общем, написал на отпуск, да и плевать, был в таком состоянии, что плохо соображал.

Отец прохаживался по комнате. Не ожидал, так как не увидел машины во дворе.

- Билеты куплены, - довольно сказал он, - собирай вещи. Что с квартирой?

- Проплачена на три месяца вперед.

- Ладно, бог с ней. С институтом тоже договоримся позже, проблем нет.

Кто бы сомневался, у отца всегда все получается.

- Куда дел мерс?

- Брал в аренду, сейчас сдал.

- Ясно.

Достал дорожный рюкзак, побросал в него все самое необходимое, дело десяти минут.

- В аэропорт поедем на такси, - сказал отец, - кстати, уже пора вызывать.

 

Уже закрывал дверь на замки, как лифт остановился на нашем этаже и двери разъехались в стороны. Мелькнула шальная мысль, что это Оля, одно ее слово и я бы передумал, никуда не поехал, но это оказалась Софья Генриховна, хозяйка квартиры. 

Пожилая дама расплылась в улыбке.

- Ой, Сереженька, здравствуй, а я тут приходила к подруге, дай думаю зайду посмотрю, все ли в порядке.

- Здравствуйте, Софья Генриховна.

- А ты уезжаешь?

Она покосилась на отца, на дорожный чемодан, стоящий у лифта, и на мой рюкзак.

- Да.

- Надолго?

- Насовсем, - ответил за меня отец.

- Ой, так у вас же проплачено на три месяца вперед. Денег у меня нет.

- И не надо, - сказал он.

- Ой, ну как же это. Может еще передумаете? Сереженька, ты не против, если я пока приберусь в квартире?

- Он не возражает. - Сегодня отец был в ударе, - а сейчас извините, опаздываем в аэропорт.

Подвинул бабулю, и мы загрузились в лифт.

 

Оля

Тот сон вернулся снова: комната, из которой не выбраться, стеклянные стены, дурацкая ванна, наполненная водой. Зачем-то к ней подошла и наклонилась над водой, а в следующую секунду уже летела вниз. Она оказалась без дна, я все падала и падала, и вот, полностью лишенная кислорода, теперь я задыхалась.

Проснулась в поту, подскочила на кровати и огляделась. Уснула прямо среди дня на диване в гостиной, а виной всему бессонная ночь. Трясло как в лихорадке, пульс зашкаливал, а я вдруг поняла, что не могу его отпустить. Вот не могу и все. Пусть я думаю только о себе, пусть он потом упрекнет. Но сейчас я-хо-чу-быть-с-ним. И я просто обязана сказать, что тоже его люблю. Не понимаю, что на меня нашло вчера, какое-то помутнение рассудка. Он должен знать, прежде чем уедет.