Он отошел к столам, а я вновь посмотрела в сторону, где минуту назад стояла Анжелка. Ее, Матвеевой и Гуровой там уже не было.

Третьяков вернулся и подал мне бокал. Я сделала большой глоток, потом еще один.

- Не очень увлекайся, - посоветовал он.

 Но я не собиралась следовать совету.

На самом деле я банально не могла справиться с волнением. Перед глазами стояло лицо Анжелы и ее испепеляющий взгляд.

- Присядем или хочешь танцевать? – спросил Сергей.

- Я не знаю, давай сядем. Или нет, пойдем танцевать.

- Ты сильно напряжена, почему? - спросил он, немного понаблюдав за мной.

- Так, не обращай внимания.

Мы вышли на площадку, и Третьяков прижал меня к себе. Минут пять мы делали вид что танцевали, а по факту просто стояли, обнявшись чуть переставляя ноги. Третьяков не танцует, а я сейчас больше всего на свете хотела оказаться вместе с ним подальше отсюда.

Вцепилась в него, обвила руками его плечи, уткнулась носом в шею.

- Я тебя люблю – произнесла тихо, даже не пытаясь перекричать грохот музыки.

Но поняла, что он услышал. Его тело напряглось, а пальцы, лежащие сейчас на моих предплечьях, сжались чуть сильнее.

Он молчал, а мне было неважно, потому что понимала – скоро вся идиллия будет разрушена, потому что не может все быть настолько хорошо, и потому что я поняла это по взгляду Стужевой.

 Вдруг услышала ее голос за спиной, вздрогнула и отстранилась.

- Привет сладкой парочке, - протянула Анжела.

Она стояла всего в шаге от меня, от него и переводила взгляд с моего лица на лицо Сергея.

- Что ж, Антонова, спешу тебя поздравить. Признаться, не ожидала, до последнего, но ты справилась. Выиграла пари, молодец. Мне остается только признать себя побежденной. Прими мои искренние поздравления.

Вдруг обняла меня, и поцеловала в щеку. Я тут же отстранилась и хмуро посмотрела на нее.

Третьяков лениво наблюдал, но в общем, по всему видно, ему плевать на наш треп.

- Что ж, Сережа, а тебе случайно не интересно, на что мы спорили? – и она повернулась к нему.

- Случайно нет.

- А если я скажу, что предмет спора напрямую касается тебя?

Она шагнула к Третьякову и положила ладонь ему на грудь. Я смотрела на ее ярко-красный маникюр, и мне хотелось схватить эту руку и отшвырнуть от него. Но я продолжала стоять и наблюдать, как она проводит этой рукой по его груди, а потом медленно обходит вокруг, плавно проводя ладонью по его плечам.

Бежать, бежать отсюда. Схватить его и утащить из этого клуба, от нее, но ноги словно приросли к полу. Днем раньше, днем позже, какая разница. Она все равно ему расскажет, если уж задумала.

- И все же я должна сказать, ведь дело напрямую касается тебя, - она снова стояла напротив него и широко улыбалась.

- Неужели?

- Да, так вот, мы спорили на то, что не пройдет двух месяцев, и ты влюбишься в нашу Ольгу, как и многие до тебя, и будешь бегать за ней. Думала, ей не удастся, но теперь вижу, что она выиграла. Ты ведь влюблен?

Я с ужасом наблюдала за его лицом, которое сейчас напоминало каменную маску. Вот он перехватывает ее руку и снимает с себя, вот жестко улыбается ей одними кончиками губ. На меня даже и не смотрит. О чем сейчас думает, что чувствует? Гнев, разочарование, обиду? Не могу уловить ни тени хоть какой-то эмоции на лице.

Прошло не меньше минуты, в течение которой я почти не дышала.

- Спасибо за информацию, - наконец произнес он и голос звучал ровно.

- Всегда пожалуйста. Поверь, мне так больно раскрывать правду, но что делать? Я посчитала себя обязанной тебя предупредить.

На его лице по-прежнему не отражалось ни одной эмоции, я-то успела привыкнуть к его непробиваемой выдержке, а вот Стужева явно была разочарована такой спокойной реакцией.

- Ну, я пойду, вам, наверное, теперь есть что обсудить? А мне надо на сцену.

И она исчезла в толпе.

Я замерла, боясь поднять на него взгляд, но понимала - это необходимо сделать. Медленно подняла голову и посмотрела в его глаза.

Он стоял, не двигаясь и смотрел на меня. Почему он молчит? Почему не спрашивает? От напряжения можно сойти с ума. Духота, музыка стучит в ушах и все плывет перед глазами.

Наконец, его губы искривились в подобие усмешки.

- Значит, это правда, то, что она сказала.

Почти не слышу, но мгновенно понимаю, что он говорит, словно читаю по губам.

Я могла бы соврать, начать оправдываться, только что толку? Это не вопрос, а констатация факта, в его голосе нет просительной интонации, а значит он уже все для себя решил. И я предчувствовала, что так и будет.

А через секунду мы услышали Вовкин голос.

- Внимание, сейчас будем выбирать королеву вечера!

И тут же звонкий голос Анжелы.