- Так, давай выбирать фильм, - скомандовала я и потащила его к табло.

На ближайшее время обнаружилось только два сеанса: какая-то криминальная драма и фильм ужасов.

Ужастик – это то, что нужно, лучше не придумаешь. Во время страшных моментов я смогу схватить его за руку или непроизвольно прижаться. Посмотрим, как ты запоешь тогда.

- Мы идем на ужастик, - объявила я, - надеюсь ты ничего не имеешь против ужастиков?

- Я их обожаю, - сказал он с кислым видом, из чего я заключила, что фильмы ужасов не его жанр.

- Так, билеты берем вот на эти места, - я указала пальцем на серединку последнего ряда, - и еще я хочу попкорн.

Третьяков купил билеты, взял, как специально, самое большое ведро попкорна и мы прошли в зал.

- Последний ряд? – хмыкнул Третьяков.

- Да, я всегда сюда сажусь.

- Ничуть не сомневался.

Я прикинула, стоит ли мне и теперь обидеться, решила, что не стоит, иначе мы разругаемся еще до начала сеанса. Если уж упоминание о Зимине и о моей тупости пропустила мимо ушей, то и тут как-нибудь прорвемся. Так что просто сделала вид, что не поняла его намека.

- В том смысле, что отсюда лучше всего видно, глаза не болят. Если ты что-то имеешь против…- произнесла я как ни в чем не бывало.

- Нет, все отлично.

Мы плюхнулись в уютные мягкие кресла и уставились на экран. Попкорн я расположила посередке между нами, а сама разместилась поближе к парню. Начались рекламные блоки.

Я жевала попкорн и поглядывала на Третьякова, тот пил свою воду и тупо смотрел на экран. Если так пойдет и дальше, за весь фильм наши отношения, которых в сущности и нет, не продвинутся ни на шаг.

- Мне вот этот фильм понравился, а как тебе? – наклонилась и шепнула ему на ухо, во время показа очередного трейлера. Это был первый раз, когда я оказалась так близко к его лицу, не считая быстрого поцелуя на сцене. Отметила, что от одежды и кожи пахнет свежестью и чем-то еще непонятным, но притягательным.

- Нормально.

Реклама закончилась и замелькали вступительные кадры фильма. Первые пятнадцать минут я смотрела спокойно, но вскоре начала понимать, что фильм полный п..ц. Отложила попкорн, нашла в темноте руку Третьякова и вцепилась в нее совершенно непроизвольно, забыв о том, что это было как-бы мной запланировано. А потом уткнулась ему куда-то в район плеча, чтобы не смотреть на экран.

- Извини, кажется я переоценила свои силы, - шепнула я.

- Может, уйдем? – шепнул он в ответ.

- Нет, все нормально. не знаю, зачем я выбрала этот фильм.

- Зато я знаю. Чтобы появился повод вцепиться в мою руку.

- Вот еще. Помечтай. Просто мне страшно.

И я еще теснее прижалась к нему, до такой степени, что вторая рука скользнула на грудь, а лицо переместилось ближе к шее.

Я прикрыла глаза. Даже если бы захотела, то ни за какие коврижки не отпустила бы его сейчас. Но что самое странное, мне и не хотелось.

«Почему я не испытываю такие ощущения ни с Панкратовым, ни с Зиминым?» – хотелось закричать мне. Почему черт возьми он??? Я уже не слышала ни зверских криков, ни пробирающей до костей музыки, основной функцией которой было подготовить зрителей к чему-то ужасному. Хотелось, чтобы мгновения тянулись и тянулись. Перед глазами возникло видение: вот я перебираюсь к нему на колени, обвиваю шею, зарываюсь пальцами в волосы, а его сильные руки скользят по моей талии, обнимают сзади и прижимают к себе. Крепко, жестко. Его глаза смотрят цепко, тяжело, как может смотреть только он, но на это раз вместо обычной снисходительности в них читается неприкрытое, срывающее крышу желание.

О боже, никогда еще меня не посещали сексуальные фантазии такого плана, если я обнимаюсь с парнем, к тому же на подобном фильме. Видение предстало таким реальным, что я непроизвольно прикоснулась губами к его плечу и поцеловала, с опозданием сообразив, что делаю. Слава богам, через одежду он не мог ощутить этого прикосновения, вот бы, наверное, повеселился. Или решил, что я сошла с ума.

Я отпрянула от него и вернулась на свое место.

Он повернул голову и взглянул на меня, даже в темноте я ощущала взгляд.

- Уже не страшно, - шепнула я, - спасибо за поддержку.

Теперь я откинулась назад и снова прикрыла глаза. Он сидит здесь, совсем рядом, я чувствую исходящее от него тепло, и, если чуть подвинуть ногу, касаюсь своим коленом его ноги, невесомо, но этого достаточно, чтобы появилась слабость в ногах и во всем теле. Моему телу комфортно, приятно и спокойно сидеть с ним вот так рядом, что больше никого вокруг не нужно, и не нужно слов. И….

- Дамы и господа, сеанс окончен.

Свет ударил по векам, заставив сощуриться, и я поняла, что в первый раз в жизни пропустила весь фильм.

- Хорошо спалось? – осведомился Третьяков, подавая мне куртку.

- Не очень.

- Что так?

- Сон дурацкий приснился. Я теперь точно знаю, что терпеть не могу ужастики.

- А мне понравилось.

- Неужели?