Мы, не сговариваясь, встали и направились из зала ожидания к месту посадки. Пока стюардесса у входа в самолёт изучала билеты, я обернулась на серую Москву — не могла поверить, что через несколько часов приземлюсь в совсем другой и чужой стране...

  Волк подтолкнул меня, задумавшуюся, рукой в спину, чтобы я начала движение. Нашли свои места и стали располагаться перед длительным полётом. Верхнюю одежду положили на полку сверху и, сев в кресла, пристегнули ремни, пока стюарды проводили инструктаж безопасности.

  Большая птица начала стремительно набирать скорость, а затем забрала шасси и взлетела, расправив железные крыла. Смотрела в иллюминатор сверху на Москву в тумане, которая всё уменьшалась и уменьшалась, пока вовсе не скрылась за облаками. Когда было уже ничего не разглядеть за белым молоком, я закрыла лицо ладонями и начала тихо плакать.

  Егор настырно притянул меня к себе на плечо, начав гладить по голове, как маленькую девочку. Странно, но это немного облегчило переживания, в его объятиях было тепло, мягко и уютно, что даже не хотелось вырываться. Странное ощущение.

19.2

Спустя время самолёт, повинуясь крепким рукам пилотов, послушно сел на взлётную полосу аэропорта Кёльна. Я и Волк, сохраняя почти полное молчание, покинули большую птицу и, оказавшись на твёрдой земле, оглянулись.

  Да, это вовсе не дом. Чужая страна, чужие люди. Я поёжилась от внезапно закравшегося страха перед будущим, но Егор твёрдой и уверенной походкой повёл меня к стоящим в ряд такси. Багажа у нас не было, поэтому можно было спокойно покидать территорию аэропорта. По документам мы были гражданами этой страны, и потому на стойке лишь мельком глянули в паспорта и отдали обратно.

  Договорившись о цене, мы помчались по районам нового для меня города. Мелькали огни и небоскрёбы, но мне неинтересно было смотреть, что там за окном. Душа моя осталась там, в Москве, поглощена мыслями о доме и о бабушке, которая осталась одна и до сих пор не знает, что же всё-таки со мной произошло. И не узнает. Я ни за что не признаюсь ей в том, что мне пришлось пережить — бабушка просто не выдержит... Совру что угодно, но не расскажу правды. Вздохнула. Мне даже не с кем поделиться своей душевной болью. Просто поговорить. 

  Такси остановилось в пригороде возле одного из типовых двухэтажных домиков. Район очень красивый и чистый: аккуратно подстриженные деревья и кустарники, дорога будто вымыта шампунем, а по обе стороны от неё одинаковые домики фисташкового цвета. Довольно милый пейзаж, если приехать сюда не при попытке побега...

  Открыв ключом дверь, Егор пропустил меня вперёд и вошёл следом. Ключи он бросил на полочку в коридоре, туда же сбросил плащ. Затем помог мне раздеться и пошёл по комнатам.

  — Ну, теперь можно выдохнуть. Здесь они нас найти не смогут, — сказал мужчина.

  Я тоже стала озираться по сторонам — надо же всё-таки оценить, где мне предстояло обитать в ближайшие дни, а может, и месяцы. Дом довольно милый как снаружи, так и внутри. Свежий ремонт и мебель делали домик уютным, несмотря на то, что он был небольшой. Всего несколько спален, гостиная, две ванные комнаты, в одной из которых была душевая кабина вместо привычной ванны, и небольшой задний дворик. Просто семейное гнёздышко.

  — Чей это дом?

  — Знакомого. За ним был один должок, и я решил, что его дом вполне подойдет нам на временное пользование. Поэтому мы поехали именно сюда. Это уже не Кёльн, а пригород. У нас бы назвали это областью. Город называется Зиндорф. Район тут спокойный, удаленный от центра, но при этом все необходимое есть. Располагайся. Твоя спальня наверху, моя — внизу. В ванной были какие-то предметы гигиены. Немного передохнём, примем душ, и нужно в магазин съездить — дом пустовал, и продуктов тут нет.

  Егор говорил так, будто мы были мужем и женой на отдыхе, а вовсе не в бегах. Но, может, он прав? Пора расслабиться, ведь здесь мы в полной безопасности. Но пока это была трудновыполнимая задача...

  Поднявшись по лестнице на второй этаж, заглянула в ванную. Чистые полотенца нашлись в шкафчике для белья, и я с наслаждением залезла в тёплый душ, скинув свою одежду на пол. Правда, вытершись насухо свежим полотенцем, мне ничего не оставалось, как надеть обратно свои вещи, так как сменной одежды пока ещё не имелось. Нужно не забыть заехать в магазин и купить хотя бы пару маек и джинсы, а так же куртку полегче — тут было намного теплее, чем в промозглом московском позднем ноябре.

  ***

  Вернулись через два часа уставшие и с покупками. В одних пакетах — одежда, в других — еда, в третьих — разные мелочи типа бытовой химии. Меня удивило, что немцы все закупают тарами и оптом. Если жвачка — то сразу блок, если минеральная вода — то сразу полная тара.

  Разложили всё по холодильникам и полочкам, и Егор сказал:

  — Давай, что ли, пиццу закажем, а то умираю от голода.

  Я пожала плечами — можно и пиццу, вообще без разницы.