- Замолчи. – мой рот затыкает горячая ладонь и я воинственно сдвигаю брови. – Ты на эмоциях не соображаешь, что говоришь!

Кусаю мужскую руку, но Петюня не поддаётся, продолжая убеждать меня в своей правоте:

- Взгляни на наших родителей. Им ничто не мешает быть вместе. А мой отец вообще любит тебя больше, чем меня…

Смотрю как в его глазах мелькает секундная боль и пытаюсь объяснить, но шершавая ладонь блокирует любые мои звуки.

- Да знаю-знаю… - грустно улыбается парень, передвигая руку и нежно поглаживая мою влажную от слёз кожу. – Я не жалуюсь. Я безумно рад, что у вас такие отношения. Тебя невозможно не любить. – оставляет лёгкий поцелуй и скатывается с меня на кровать.

- Не отказывайся от ребёнка… - выжимаю из себя, заглушая боль внутри. Всеми фибрами ощущая настрой Петра, во мне бунтует женское начало. – Так нельзя…

- Как только будет возможно, я потребую тест на отцовство.

- Да твой он, Господи… - устало потираю лицо и впиваюсь в чернявого обвиняющим взглядом.

- Лиз, я во всём разберусь.

- Слышали уже… - поднимаюсь с постели и отхожу к шкафу. Открываю его и застываю на месте, разглядывая нашу сложенную вперемешку одежду.

- Что ты делаешь? – стальным голосом произносит Петюня.

- Собираю вещи. – проглатываю предательские слёзы.

- Лиз…

- Я так не могу, понимаешь?! – резко поворачиваюсь и швыряю ему в лицо пару своих футболок. – Я не железная, Фролов. Я ничего не знаю. Не понимаю. Я слышу только твоё: «Подожди!» и тут же получаю за это по носу. Просто нам не суждено быть вместе… Судьба посылает нам знаки, пытаясь нас разлучить!

- Что за бред? – подлетает Пётр, хватая меня за плечи и тряся как грушу.

- Я устала. Меня уже тошнит от этой неизвестности. Меня тошнит от твоей Карины. Её слишком много в моей жизни. Её вообще не должно быть в ней, понимаешь?! – кричу ему в лицо, не задумываясь, что стены уже не спасут и родители наверняка слышат весь наш разговор.

- Её и не будет!! – истошно орёт в ответ парень.

- Ты дурак или прикидываешься? – отталкиваю его от себя и бегу к двери. Хватаюсь за ручку, но задерживаюсь ровно на секунду, когда слышу надорванное:

- Прошу тебя…

Сердце в клочья, дыхание останавливается, сознание теряет свою ясность, но я умудряюсь прошептать то, что обрело силу, с которой я не в состоянии больше бороться:

- У неё есть то, ради чего ты останешься с ней…

Не оглядываясь выхожу из комнаты, прохожу мимо обеспокоенных родителей и уже в полном трансе сообщаю:

- До Нового Года я поживу у Маньки.

Глава 38

ПЕТЮНЯ.

Разбитость. Опустошение. Отключение мозга.

Вот, что я сейчас чувствую.

Смотрю на дверь, за которой исчезла моя малявка и дрожу от холода. Или от осознания, что она ушла… и я остался один. Совсем один. Никому не нужный. Только в её глазах я видел свою ценность. И только в ней самой я видел смысл.

Почему я всё ещё сижу? Почему не бегу за ней? Не прижимаю к себе?

Потому что боюсь. Боюсь сломать окончательно. Мы застыли над треснутой льдиной и лишний шаг может увеличить разлом, утопив нас под толстым слоем размолвок.

Нужно ждать и продумать следующие действия, чтобы спасти нас обоих.

Лиза не будет думать. Она не умеет «плавать». Вся надежда на меня.

Как под гипнозом начинаю бродить по комнате и собирать раскиданную одежду. Будто запрограммированный робот аккуратно складываю её обратно в шкаф, блокируя эмоции, которые жаждут вырваться из сердца, с каждым прикосновением к малявкиным вещам.

Слышу стук в дверь и бросаюсь к ней. Открываю в надежде, что моя девочка передумала, но меня накрывает огорчение. Передо мной стоит отец. Он задерживает свой оценивающий взгляд на моём лице и ничего не говоря, заходит в комнату. Бросает короткий взгляд на раскрытый шкаф, в котором на вешалках висят женские платья и блузки, хмурит брови и присаживается на кровать:

- Ну, что ж, сын, пришло время поговорить.

Закрываю дверь. Подкатываю компьютерное кресло поближе к мужчине и сажусь прямо перед ним.

- Карина беременна? – переходит к сути.

- Утверждает, что да.

- Что планируешь делать? – спрашивает отец, считывая каждое изменение на моём лице.

- ДНК тест.

- Не веришь ей?

- Я никому не верю. – стискиваю зубы. – Почти. – поправляю себя, вспомнив о девушке, которая оставила меня наедине с болью и со своим бессилием.

Отец вздыхает и в задумчивом жесте чешет щетину на подбородке.

- Дай ей время. – наконец произносит он.

Приподнимаю бровь, не понимая зачем я снова должен убивать своё время в пользу Карины. Она и так забрала у меня всё. Даже Лизу.

- Она импульсивная. Ей нужно сначала найти выход всем переживаниям, а уж потом она начнёт копаться в голове. – говорит отец, а я, в конце концов, уловив нить разговора, даже не стараюсь скрыть искреннее замешательство.

- Удивлён? – грустно усмехается Фролов-старший. – Эх, Пётр… на это и был расчёт.

- Поподробнее. – открыто настораживаюсь.