Сергей быстро втянул ее в машину и закрыл дверцу.

— Дина, ты же не для этого меня вытащила?

Сбиваясь на каждом слове и путаясь, Динка рассказала ему все, что услышала от Ланы. Ворон, положив локти на руль, слушал внимательно, задавал наводящие вопросы и хмурился. А потом вдруг глянул на нее искоса и усмехнулся.

— А скажи мне, как это ты додумалась мне позвонить, а не поперлась в ментовку?

— Я поперлась, — Динка почувствовала, что заливается краской, — но по дороге передумала.

— Ох, Динка, — только и сказал Сережа, но Динка понимала, что под этим вздохом подразумевались исключительно матерные выражения.

— Я Тимуру тоже звонить не стала, — помолчав, добавила она. Ворон бросил на нее быстрый взгляд, но ничего не ответил.

— Значит так, — выдал он спустя некоторое время, — никому ничего не говори. Я скажу Горцу, пробьем, что там за киллер. А ты молодец, — он привычно привлек ее к себе и поцеловал в макушку, — так и делай, всегда иди за советом к старшим.

***

Они несколько недель вообще не появлялись в казино, ни Максим, ни Тимур, ни другие знакомые ей парни. Казино охраняли постоянно меняющиеся бойцы, и Динка даже перестала их запоминать. Телефон по вечерам тоже больше не звонил.

Она стояла на блэкджеке за крайним столом, когда открылась дверь, и в холл вошел Плоский, за ним Ворон, Тимур, Приплюснутый Лоб… Динка выбежала в холл, они все обернулись.

— А где Максим? — она смотрела на Тимура, тот подошел и взял ее за руку, но она выдернула руку. — Тимур, где он?

— Все, Кукла, нет больше твоего Максима, грохнули его, — сказал Плоский.

— Заткнись, придурок, — свирепо взглянул на него Тимур. Ворон молчал. — Дина, послушай…

— Да пусть знает, — Плоский уселся на диван, — вчера только похоронили. Памятник поставили — во! — он поднял руку вверх.

Динка в одночасье поняла, что значит выражение «земля ушла из-под ног», только не ушла, просто исчез пол под ногами, словно ее тело стало невесомым. И внутри все исчезло, заполнилось незнакомой, звенящей пустотой. Мир вокруг вдруг стал слишком контрастным, как на качественной пленке, и начал стремительно вращаться, воздуха катастрофически не хватало, она попыталась сделать вдох и не смогла.

И пока судорожно хрипела, сквозь серебристые точки увидела, как открылась дверь и в холл вошел Домин.

— Я сказал, что тебя грохнули, Горец, — как в тумане донесся голос Плоского.

— Какого…, — Домин бросился к Динке, схватил ее за плечи и встряхнул. Она задышала с всхлипом и закрыла лицо, с силой вдавливая ладони, чтобы унять этот серебристый рой.

— Я тебя урою, — это были единственные приличные слова Максима, дальше он общался с  Плоским исключительно матом, при этом крепко держа ее за плечи, но Динка все равно слышала, как сквозь вату, поэтому ей было все равно.

— Так вы в натуре задолбали оба, — оправдывался Плоский, — а чего она поверила? Кто же памятники сразу ставит? Через год обычно ставят, земля устояться должна. Кукла, я ж тебя развел! Он за нами следом шел!

— Я тебе Статую Свободы … на могилу поставлю и дня ждать не буду…, — Максим наклонился к Динке и накрыл ее ладони своими. — Дина, посмотри на меня. Слышишь? Убери руки и посмотри на меня, — голос звучал требовательно и настойчиво, она отняла ладони, посмотрела ему в глаза и увидела такую же напряженную смесь страха и ожидания, как и в ту ужасную ночь, когда они виделись в последний раз.

  И тогда Динка обвила его шею, вжалась в широкую грудь и спросила едва слышно:

— Где ты был?

Ее губы касались основания шеи там, где начинался вырез футболки и она торопливо вдыхала запах его кожи, только теперь понимая как невозможно долго и изматывающе тосковала по нему. Максим тут же перестал материть Плоского, обхватил ее, сдавливая и зарываясь лицом в волосы. Заколка треснула и отлетела к стенке.

— Я уезжал, меня не было в городе, — он тоже старался незаметно коснуться ее губами.

— Почему ты не сказал? И перестал звонить. Это же ты звонил?

— Конечно я, — он взял ее лицо в ладони, вгляделся, жадно рассматривая. — Как я могу тебе рассказывать, куда я еду? Обычно такое говорят женам, девушкам. А ты никак не хочешь быть моей девушкой.

— Я буду твоей девушкой, — быстро сказала Динка, снова пряча лицо у него на груди. Его руки напряглись, обнимая, голос стал вкрадчивым и ласковым.

— Так, хорошо. Но моя девушка не должна работать в казино.

— Я не буду работать в казино.

— Ты  будешь ходить в университет и встречаться с подружками. И все. Никакой работы. И ты будешь брать у меня деньги, да? — он говорил все так же вкрадчиво, словно гипнотизировал, но ей было вообще не важно, что он говорит. Она давно была со всем согласна. Важно было то, что они пытались в кои-то веки о чем-то договориться.

— Поехали, я тебя отвезу, — Макс осторожно отодвинул ее от себя.

— Я переоденусь, — Динка, как зомби, двинулась к стафф-руму.