— Лично я бы посоветовала место, которое не расположено у моря. Центр города, возможно, будет лучшим вариантом, потому что здания и туристы заглушают большую часть шума.

Расположение этого места — главное преимущество. Оно называется «Сисайд1» из-за этого.

— Если бы я знала, что здесь так, я бы остановилась в другом месте.

— Я прекрасно понимаю. — Я сохраняю нейтральное выражение лица, и мой взгляд не отрывается от нее — навык, который я отточила за годы работы с трудными гостями на работах, где клиент всегда прав, что бы ни случилось. — Я верну деньги за оставшуюся ночь в вашем бронировании.

Она фыркает и ведет себя вызывающе.

— А как насчет сегодняшней ночи?

Мои зубы сжаты так сильно, что у меня ноет челюсть, потому что мы не можем позволить себе еще один плохой отзыв на сайтах бронирования прямо сейчас. Я смотрю на часы на стене и вижу, что уже больше трех часов дня.

— К сожалению, все отмены требуют уведомления за двадцать четыре часа. Такова наша политика. — Я остаюсь доброй, но твердой — это дается мне легко.

— Возмутительно, — бормочет она себе под нос. — Вы все равно можете сдать комнату сегодня вечером. У вас и так нет полной загрузки.

— Я понимаю, но эта политика владелицы с 1976 года. Я тогда даже не родилась. — Я указываю на пожелтевшую табличку за стойкой. — Я бы хотела, но, к сожалению, не могу.

Миссис Гивенс качает головой, пока я печатаю ей чек и провожу через процесс возврата. Она сосредоточена на чем угодно, только не на мне. Закончив объяснения, я обхожу стойку и открываю перед ней дверь с улыбкой.

— Хорошего дня. Извините за шум океана, — говорю я, махнув рукой. Она закатывает глаза, прежде чем сесть в лифт на первый этаж.

Как только я остаюсь одна, я бросаю эту роль и возвращаюсь к стойке. Океан слышен постоянно через открытые окна. Это тот же самый низкий гул, который я слышу с самого рождения. Все здание пропахло солью, прогретым на солнце деревом и кокосовой свечой, которую моя бабуля любит держать зажженной у лестницы, даже если я считаю, что это пожароопасно. Последнее, что нам нужно, — чтобы это место сгорело дотла.

У «Сисайда» осталось девяносто дней операционных расходов, прежде чем счета уйдут в ноль. Когда это случится, двери придется закрыть. Моя самая большая страшная мысль — потерять это место.

Я долго выдыхаю, даже не желая думать об этом.

Сейчас у нас занято три номера из восьми, счет за электричество просрочен, налоги на недвижимость не плачены уже несколько месяцев, а в ванной номера «Морской Конек» течет труба, и я подставляю ведро.

1 Побережье

Лишних денег на ремонт или оплату счетов нет, и это создает невыносимое давление. Большинство дн ...

Лишних денег на ремонт или оплату счетов нет, и это создает невыносимое давление. Большинство дней мне кажется, что я единственная, кого волнует будущее.

Два месяца назад я управляла отелем «W» в Калифорнии. Это всемирная сеть отелей настолько элитного уровня, что ей достаточно всего одной буквы. А теперь я тайком вливаю свои собственные сбережения в экстренный ремонт для бабулиного пансиона. Я пересчитывала цифры четыре раза сегодня, ожидая, что они волшебным образом изменятся, но они никогда не меняются. По крайней мере, в лучшую сторону.

Поскольку мне пришлось уволить весь персонал — мы не могли себе их позволить, — я теперь еще и горничная. Только от мыслей о том, сколько всего мне предстоит сделать этим летом, я уже вымотана. А сейчас только июнь!

Я беру полотенца и поднимаюсь на второй этаж, чтобы убрать номер «Пеликан», раз уж Миссис Гивенс он не понадобится. Третья ступенька издает тот же скрип, что и всегда. На полпути к лестнице на второй этаж я замечаю, что на обоях с морскими ракушками отклеиваются углы. Меня так и подмывает сорвать их — потому что это проблема, которую я могу реально решить.

Одна вещь за раз.

Я повторяла это себе с тех пор, как мои ноги снова ступили на Остров Коконат-Бич2.

В номере «Пеликан» Миссис Гивенс оставила мокрые полотенца на полу и пустой пакет из-под чипсов на тумбочке. Я перестилаю кровать и пополняю запасы в ванной, затем выбрасываю все грязное в коридорную корзину. Год назад я руководила штатом из сорока человек, принимала знаменитостей, высокопоставленных лиц и даже особ королевской крови. Мое университетское образование не подготовило меня к этому. И хуже всего то, что я сама этого захотела.

Когда моя младшая сестра, Джози, позвонила мне в слезах и рассказала о состоянии дел, я не раздумывая собрала вещи. В ту же неделю я проехала через всю страну, потому что так поступает семья. Даже несмотря на то, что «Сисайд» сейчас еле держится на плаву, а моя бабуля описывает свое финансовое положение как

«немного туговато», у меня есть надежда, что я смогу все исправить. Надежда — опасная эмоция. Некоторые даже назвали бы это бредом.

Я несу корзину по коридору и слышу голос моей младшей сестры из вестибюля на первом этаже.

— Вен? Ты там? — нараспев кричит Джози. У нее нет уровня громкости ниже восьми.