Вильгельм II уже почти собрался отходить ко сну, когда к нему со срочным докладом ворвался Альфред фон Шлиффен. Уже старый, с вечно усталым лицом – многие считали, что он не справляется с должностью начальника Генерального штаба, но сам кайзер очень ценил пожилого генерала прежде всего за то, что он умел думать не только о войне, но и об экономике, без которой та просто невозможна.

Полгода назад он как раз представил первые наброски своего «Плана закрывающейся двери» – удар по Франции в обход ее основных линий укреплений, завершение первого этапа войны за 39 дней, а потом разворот на восток против России. Как раз за разом доказывал Шлиффен, при текущем европейском и мировом разделении труда более длительная война в принципе невозможна, и нужно рисковать, ставить все на один удар.

И вот 1904-й год принес кайзеру настоящий подарок судьбы... Россия застряла на востоке, ввязавшись в ненужную ей войну, Англия давно не держала на континенте достаточного количества войск, которые могли бы хоть на что-то повлиять, и в случае неожиданного удара Франция бы оставалась одна против Германии – нужно было просто решиться.

Тем не менее, Вильгельм не стал спешить и оказался полностью прав. Во-первых, война затянулась, закрутив в свой водоворот еще больше сил и денег. Во-вторых, Россия оказалась гораздо сильнее, чем он думал... Чем все вокруг думали! Проиграв на море, она настолько ярко и без шансов разгромила Японию на суше, что выходить на поле боя против такой машины не хотелось никому. Точно не своими руками. А вот ослабить – это да.

Именно поэтому Англия и Северо-Американские Штаты насытили Японию таким количеством орудий и техники, что удивительно, как этот остров не затонул. Самоубийца-император отдал приказ о новой атаке на русских, и весь мир замер в ожидании чуда. Некоторые, особенно после первых статей с японской стороны, даже поверили, что прошлые победы царской армии – это случайность. Но сам кайзер снова ждал, и вот.

– Новости из Кореи, – выдохнул Шлиффен, бросив на стол расшифровку. – Японские корреспонденты молчат, но молодой фон Винклер, что прикреплен к штабу русской армии, сумел договориться, чтобы ему выделили время у телеграфа.

– Главное? – буркнул Вильгельм, уже понимая, что поспать сегодня не получится.

– Русские сделали вид, что собираются атаковать в одном месте, но ночью перекинули броневики и прорвали фронт в другом. Не меньше 80 тысяч японцев отрезаны от тылов и собираются в мешок 2-м Сибирским, пока Бильдерлинг блокирует остальные силы Оямы. Впрочем, японцы сейчас настолько растеряны, что даже будь у них пространство для маневра, вряд ли бы они осилили прорыв и смогли кого-то спасти.

– Сколько русским потребуется времени, чтобы довести дело до конца?

– Недели две, но это Макаров... Он может успеть и быстрее.

– Чего нам ждать?

– От Японии – мира, от Англии и Штатов – войны. Они не стерпят такого провала.

– И что будут делать?

– Много вариантов, но я бы ожидал реакции еще до того, как русские до конца разберутся с японцами. С другой стороны, подтянуть войска и корабли дело не быстрое...

– А если только корабли?

– Тогда... – Шлиффен кивнул, оценивая новый вариант. – Все равно понадобится пара месяцев, да и погода. Январь не очень способствует долгим морским переходам.

Вильгельм замолчал, обдумывая ситуацию. С одной стороны, условия для удара по Франции стали еще благоприятнее, собственно, для этого Шлиффен и пришел. Вот только опять – стоит ли? Не получит ли Германия больше, выждав еще немного? Или вообще... Казйер задумался о том, что съедало его изнутри с того самого доклада Людендорфа об испытании броневиков в Санкт-Петербурге.

Тогда это была наивная надежда, но с каждым днем она все больше обретала плоть. Новая, на самом деле сильная Россия, которая не будет завесить от мнения Парижа и Лондона. С такой можно будет заключить и честный союз: не игры в интересы, в которых все погрязли со времен смерти Николая Павловича, а две великие державы, которые вместе смогут создать новый мир. Свой мир.

– Если Россия сможет выдержать первый удар, то мы... – Вильгельм понимал, что еще очень многое нужно будет согласовать, но главное решение он уже принял.

Глава 3

Вздыхаю, глядя на горы железа, выросшие рядом с мастерскими и закрывшие половину обзора из окон моего штаба.

Когда мы начинали операцию, во 2-ом Сибирском было триста тридцать броневиков первой и второй линии, еще отдельно сто сорок машин поддержки для подвоза бензина, вывоза подбитой или вставшей техники. И им пришлось поработать чуть ли не больше, чем всем остальным.

Сколько сейчас держит новейший мотор во время больших операций и постоянных сражений, когда времени на полноценное обслуживание просто нет? Триста километров – потом по мелочи то один, то другой узел начинали сыпаться. К счастью, у нас были запасы, что-то в процессе снимали с поврежденных броневиков, но всего за двое суток активных боев количество машин в строю сократилось в два раза.