Адила рассмеялась и поставила поднос на свою хозяйственную тележку, доверху загруженную свежими полотенцами и рулонами туалетной бумаги. Она покатила к служебному лифту, всё ещё проверяя поднос – идеален ли. На кружевной салфетке под тарелкой с грейпфрутом виднелось лёгкое пятнышко. Интересно, заметит ли он.

В лифте она нажала кнопку уровня хозяина, и взгляд её снова вцепился в это пятно. Она провела по нему большим пальцем – и будто стало только хуже.

Пока над дверью мелькали цифры, сердце у неё забилось быстрее. Хотелось верить, что сегодня Джейкоб Вандайвир будет в хорошем настроении. Когда он был в хорошем, он её не замечал. А когда нет – ну . . . ярость не знает пощады. Хуже был только старший Вандайвир, Франклин, его отец.

Она вздрогнула, вспомнив, как Джейкоб обрушился на неё с бранью из-за забытого столового ножа для стейка.

Она всё ещё прикидывала, что станет делать, если он заговорит о пятне, когда лифт звякнул, и двери разъехались. Тут было два люкса – он с невестой никогда не жили в одной комнате: что-то там про то, что каждому нужно «своё пространство». Адила этого не понимала. Если любишь, разве не хочешь проводить с человеком всё время? Впрочем, в свои двадцать один Адила ни разу не влюблялась. Может, она просто чего-то не знала.

Она подкатила тележку к люксу Джейкоба и тихонько постучала в дверь.

Ничего.

Она постучала снова, громче:

– Мистер Вандайвир?

Всё равно тишина. Если его нет, он, может, уже на палубе. Он был спортивный. Иногда – в те редкие дни, когда у него не болела голова после шампанского, – он бегал по периметру яхты. Адила прислушалась, но снаружи не было слышно ни шагов. Только крикнула где-то рядом чайка.

Ей повезло. С облегчённым вздохом она толкнула дверь и вошла.

В первый раз, увидев люкс, она подумала, что это одна из самых красивых комнат в её жизни: мебель белая, как облака, огромные мраморные полы и мягкие, пышные ковры – будто облачный пух. Мечта. Теперь, глядя на всё это, она лишь покачала головой. Мусор валялся повсюду. Комнату пропитал запах сигарет и остатки еды из рум-сервиса, оставленные на тележке посреди помещения. Адила не понимала, что заставляет людей жить так. Деньги? Или уверенность, что за ними всё уберут горничные? Она не могла представить, чтобы когда-нибудь так беспечно обращалась с такими прекрасными вещами.

Сглотнув от отвращения, она провезла тележку через двойные двери и снова окликнула – на всякий случай:

– Мистер Вандайвир?

И снова – ничего.

Её распоряжения, когда его не было, сводились к тому, чтобы оставить поднос и навести порядок. Она подняла поднос и направилась поставить его на столик в вестибюле, как вдруг взглянула в зеркало – и поняла, что на огромной королевской кровати лежит чья-то фигура.

Она моргнула и резко обернулась. – Ой, мистер…

Она осеклась, сообразив, что он, должно быть, спит. За горой ослепительно-белых пуховых одеял и простыней его едва было видно, и он ни разу не шевельнулся.

Адила задумалась, что делать. Она уже собралась на цыпочках выйти, чтобы не потревожить его, но что-то заставило её остановиться.

Видна была его рука – слегка согнутая, почти сжатая в кулак. Джейкоб Вандивер отличался тем, что в свои едва тридцать пять и будучи наследником состояния в миллиард долларов, считался одним из самых завидных холостяков мира. Красивый и полный мужской силы, он постоянно мелькал на обложках журналов, выставляя напоказ загорелое, подтянутое тело.

Но с его рукой было что-то неестественно неладное. Она казалась синеватой. Безжизненной.

Тогда она шагнула ближе, пока не увидела его лицо. Кожа была ненормально бледной. Явно синей. Но больше всего пугали глаза. Они были открыты, зрачки закатились. Рот распахнут – в беззвучном крике.

У неё тоже открылся рот, и из горла вырвался высокий, пронзительный звук – будто тот, который пыталось издать лежащее перед ней тело. Мёртв. Он мёртв.

Дальше в голове стало пусто. Она попятилась из комнаты и в спешке споткнулась о край кровати. Не успела опомниться – уже лежала на полу, навзничь. Падение она успела смягчить локтями, но теперь боль прошила руки, словно электрическим разрядом. С секунду она лежала, не понимая, что произошло, потом перевернулась и поднялась на четвереньки.

А затем, так быстро, как только могла, бросилась на верхнюю палубу искать капитана.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Дейзи Фортун сидела за своим столом в обветшалом квартале Ист-Плейнфилда, штат Нью-Джерси, и, ожидая посетителя на час дня, смотрела на фотографию отца на стене.

На снимке её отец – уважаемый Эдвард Фортун – пожимал руку президенту Соединённых Штатов. Красивый, крепкий, как бульдог, он позировал на ступенях окружного суда – сразу после того, как развалил крупную наркосеть. Там были журналисты общенациональных изданий, и он получил личные поздравления от Самого Главного в Белом доме.