– Зачем мне профессия? Мне нужна будет работа, а не профессия, я ж не собираюсь строить карьеру. Причем такая работа, чтобы можно было полгодика попахать, немножко накопить, потом полгода ездить, мир смотреть, радоваться жизни. А уж работу-то я себе всегда найду где угодно. Аппаратура есть, компом владею, английский и голландский языки – свободно, немецкий на бытовом уровне, если надо, еще какой-нибудь освою. Не пропаду.

Они остановились на перекрестке, пережидая красный свет. Тим повернулся к Насте, внимательно оглядел и приподнял брови.

– Как-то странно вы выглядите, – проговорил он. – Вчера была такая моднявая дамочка, практически милфа, а сегодня…

– Что – сегодня? – поддела его Настя. – Тетка с завалинки?

– Ну я не очень в курсе, какие на завалинке тетки, – рассмеялся Тимур. – Но с вами явно что-то не то.

– Дружочек, вчера я была деловой женщиной, а сегодня мне нужно побыть немолодой сплетницей, любительницей сунуть нос в чужие дела и с удовольствием их пообсуждать с первым встречным.

– А-а, – протянул он. – Понял. Для этого обязательно было уродовать лицо? Разве сплетницы как-то одинаково выглядят?

– Конечно нет. Но мне нужно настроиться, а для этого надо выглядеть определенным образом. Я же не профессиональная актриса. Настоящий актер может войти в образ в любой одежде и в любой обстановке. А я – так, погулять вышла. Если я знаю, что плохо выгляжу, накрашена неправильно, причесана не к лицу, мне легче строить из себя любопытную, злобную и завистливую.

Всю дорогу до Октябрьской улицы Настя ругала себя за совершенные накануне промахи. Что толку от ее измененного облика, если старшая по дому уже всем рассказала, что частный детектив из Москвы расспрашивает о Галине Сташевской? Надо было еще вчера сделать то, что она собиралась проделать сегодня. Надо было вчера сообразить. А она не додумалась вовремя. Реакция замедляется, что ли? Или она никак не может перестроить мышление со стандартных схем на новые? Ведь поняла уже, что шаблоны в нынешнем деле не годятся, а все равно пытается идти проторенной дорогой.

Мысль о проторенной дороге вернула Настю к минувшей ночи и к странному сну. Люди за спиной, перед которыми она чувствует ответственность и которые на самом деле не нуждаются в ее помощи и поддержке. Короткий путь через хорошо освещенную поляну вместо длинного трудного пути через джунгли. А что, если случится природный катаклизм, поляну затопит или она зарастет непроходимым кустарником? Или перестанет быть освещенной? Или на ее месте что-нибудь построят и обнесут высоченным забором с колючей проволокой? Тогда придется снова идти через джунгли, но впереди уже никого не будет, и не на кого будет смотреть и учитывать опасные места и способы их обхода.

Она помнила, как сама боялась своих первых шагов в профессии, смотрела на дядю Назара – самого старшего по возрасту и самого опытного сыщика в «убойном» отделе МУРа, училась у него, задавала массу вопросов, все записывала, опасаясь потерять хотя бы крупицу полезной информации. Другим Настиным наставником был Гордеев, начальник отдела, забравший ее из учетной группы в одном из райотделов столицы. Эти люди шли впереди, обозначая трудные повороты и показывая, что надо делать, чтобы не упасть и не разбиться. Когда Настя сама уже кое-чему научилась, в отдел пришел Миша Доценко, он был моложе и стал для нее человеком за спиной, а она для него – идущим впереди. Так она и прожила все годы, пока служила: ощущала себя человеком, который должен учитывать опыт тех, кто впереди, и делиться опытом с теми, кто идет следом. За спиной всегда кто-то есть, в этом твоя ответственность, но и твоя опора: если совершишь ошибку и упадешь, они догонят и помогут подняться, они не подведут, потому что многому научились, пока шли за тобой.

Володя Меренков, которого она учила, но, как выяснилось, ничему так и не научила. Сережа Прокофьев, который вообще плохо представляет, как надо работать и с какого конца браться за дело. Перед ними никто не шел, никто не передал им опыт, потому что теперь никто подолгу не работает ни в розыске, ни в следствии. Нынешним молодым не у кого учиться, и сами они тоже никого не научат, потому что на своей работе не задержатся. Цепь распалась. Каждый сам по себе, и никого нет ни впереди, ни за спиной.

* * *

Квартира, которую когда-то получила в дар и сдавала Галина Сташевская, находилась в первом подъезде на втором этаже. Настя, осознав сделанную накануне ошибку, ни на что особо не рассчитывала, понимая, что если старшая по дому всем раззвонила об их разговоре, то имидж злорадной сплетницы все равно не поможет. Но, кажется, полоса неудач закончилась: ей повезло с первой же попытки.

Милейшая старушка Надежда Игнатьевна была вовсе не из тех, кто все про всех знает, на улицу почти не выходила, зато обладала недюжинной подозрительностью.