А затем я выхватываю мачете и устраиваю кровавое месиво.

Глава 8

Колин

Что, во имя всего святого, здесь происходит?

Хлоя Старк — это нечто особенное. Никогда в жизни я бы не подумал, что она собирает дохлых животных, чтобы препарировать их и выставлять напоказ, словно пятидесятилетний таксидермист.

Когда она обронила, что ей нужна помощь с транспортировкой тела, в моей голове пронеслась уйма мыслей. И самая главная из них заключалась в том, что она просто не может говорить это серьезно.

Она говорила серьезно. Просто совсем не в том смысле, какого я ожидал. Хотя, будь это человеческий труп, неужели она действительно пригласила бы меня поехать вместе с ней? И все же я сел в ее машину, ведь любой шанс провести время рядом с ней — это возможность отыскать нечто компрометирующее.

Мы ехали к ее дому с опущенными стеклами, пока оленья голова то и дело покачивалась на своих рогах из стороны в сторону. Потоки воздуха не спасали от запаха полностью, но становилось хоть немного легче.

— Тебе захочется это надеть, — Хлоя свободной рукой протянула мне противогаз. — У меня внизу работает очиститель воздуха, который удерживает большую часть вони под землей, но кое-что все еще… чувствуется.

Она настойчиво предлагала мне маску, пока я с любопытством разглядывал ее. Полнолицевой противогаз ради парочки дохлых зверей казался явным перебором, но откуда мне знать, каково это, когда они гниют в подвале? В конце концов я забрал его, наблюдая, как она опускает оленью голову за рог, чтобы нацепить собственную маску, а затем направляется к двери подвала.

Это была главная комната, в которую я мечтал изнутри взглянуть долгими месяцами. Годами, если быть точным.

Когда ее мать упекли в тюрьму, я несколько раз наведывался к этому дому в надежде поймать Хлою на горячем. Заглядывал в окна, кружил по периметру, стараясь не попасться на глаза. Я приметил эту дверь через окно гаража и убедил себя, что именно там вершатся ее злодеяния. Теперь же я постепенно осознавал, что на самом деле там происходит ее творческий процесс. Хотя, возможно, в этих глубинах исчезают далеко не только животные.

Хлоя прижала большой палец к сканеру отпечатков на ручке подвальной двери, пока тот не мигнул зеленым. Замок щелкнул, и я последовал за ней вниз по ступеням.

Когда минуту назад мы заехали в гараж, она припарковала свой нежно-голубой Жук вплотную к маминому Субурбану, который остался в моей памяти. Во все мои прошлые визиты его здесь не было, так что его появление застало меня врасплох. И заинтриговало. Я бережно переложил эту крупицу информации в мысленную папку с уликами на Хлою Старк. На эту колымагу мне тоже нужно будет повесить GPS-трекер.

По мере того как впереди показывались очертания подвала, Хлоя опустила оленью голову на металлический стол в центре комнаты, а мой взгляд двинулся дальше.

Бетонные стены были выкрашены в черный цвет, как и столы вдоль них. На одной из стен были закреплены разнообразные инструменты, больше напоминавшие стоматологические, мелкие, металлические и острые с одного или обоих концов. На противоположной стороне красовалась целая выставка из черепов животных. Выбеленные до хруста скелеты подсвечивались снизу маленькими лампами, отчего на стену позади них падали причудливые тени. Было бы трудно определить, кому именно они принадлежали, если бы не крошечные рисунки под каждым экспонатом, изображавшие этих зверей при жизни на фоне пейзажей, очень похожих на те, что мы видели сегодня.

Хлоя перемещалась где-то на периферии моего зрения, пока я приблизился к стене, изучая ближайший ко мне маленький череп. Он был продолговатым, с широким отверстием на месте носа, глазницами и рядом зубов с острыми клыками, выступающими из челюсти. Для меня этот зверь оставался абсолютно неузнаваемым, но, судя по маленькому холсту внизу, это был скунс. Причем я осознал, что это вовсе не фотография, а невероятно реалистичная картина.

Скунс был прорисован с такой детализацией, что можно было различить каждую шерстинку на его теле и каждую пору на крошечном розовом носу. Окружавшие его луга казались высокими и бескрайними, точь-в-точь как та трава, сквозь которую мы пробирались сегодня, а на заднем плане виднелись кусты с ягодами. Небо было написано так, словно это был рассвет, а не тот закат, который мы наблюдали этим вечером.

Картина дышала жизнью и реализмом. Каждая деталь окружения была учтена, от пробивающихся сквозь поле солнечных лучей до голубой сойки, парящей в вышине на заднем плане.

— Это твоя работа? — я указал на картину и повернулся к Хлое. Оленьей головы на столе уже не было, а ее место занял дохлый опоссум. Точнее то, что от него осталось.

— Это Мейв нарисовала, — отозвалась она, и ее голос прозвучал глухо из-за фильтра респиратора.