– Говорила, что читала много детективов, смотрела фильмы, сериалы, и с детства любит этот жанр. Она ведь по профессии журналистка, работала в криминальных новостях, насмотрелась, знаете ли. Ну и скажу, как профессионал: true crime сейчас на подъёме. Людям нравится читать о том, что действительно было, а не выдуманные истории. Настоящее сильнее щекочет нервы.

– Ещё как, – хмыкнул Вербин.

– Вам тоже?

– Я сейчас не о книгах.

– Извините. – Тюльпанов вспомнил, с кем беседует.

– Я задал вопрос, потому что у меня сложилось впечатление, возможно ошибочное, что «Пройти сквозь эту ночь» – глубокое, сильное произведение, написанное опытным человеком. Я был очень удивлён, узнав, что книгу написала молодая женщина.

– Хотите сказать, что в данном случае имеет место парадокс Шолохова?

Феликс не сразу понял, о чём говорит Тюльпанов, затем припомнил разные скандальные высказывания в адрес великого писателя, и согласился:

– Что-то вроде.

– Ваши сомнения абсолютно понятны: трудно поверить, что молодая девушка написала такой роман. Тае тогда было всего двадцать шесть… – Эммануил почесал кончик носа. – И знаете, я тоже был удивлён. Почти три года прошло, а я до сих пор помню эмоции, которые испытал после первого прочтения… Сначала решил, что автор – кто-то из ваших коллег, который взял женский псевдоним. Ну, знаете, есть знаменитые писательницы: Устинова, Маринина, Михалкова… Эти имена на слуху, у них большая аудитория, попасть в которую очень выгодно с карьерной точки зрения, и молодой автор не удержался от соблазна. Или же в этом был расчёт, поскольку «Пройти сквозь эту ночь» – роман совсем не «женский».

– То есть его написал мужчина? – тут же спросил Феликс.

– А у вас есть сомнения в авторстве Таи?

– А у вас?

Тюльпанов вновь посмотрел на ящик стола и вновь отказался от мысли предложить гостю пойти перекурить. Вместо этого объяснил:

– Говоря «не женский», я имел в виду довольно поверхностное, не всегда правильное понимание расхожего выражения «женский детектив». У него есть свои особенности, или правила, которые определяют своеобразное восприятие этих книг. Поймите правильно, я не даю оценочное суждение, это не хорошо и не плохо, это так, как есть. Это как с фантастикой. Кому-то нравится наличие в произведениях фантастического допущения, кто-то бежит от него, как от чумы, но это ни хорошо, ни плохо – это закон жанра, внутри которого есть как плохие, так и хорошие книги. То же самое с «женскими» детективами. Это не значит, что их не могут читать мужчины, это значит, что женщинам они ближе. Всё нормально – мы разные. Что же касается романа Таи, то это классический и очень хороший триллер. И он до сих пор отлично продаётся, что большая редкость в наше время.

– А что с эмоциями? – неожиданно поинтересовался Вербин.

– Извините?

– Вы сказали, что помните эмоции, которые испытали после первого прочтения книги. Вы имели в виду удивление?

– Нет. То есть не только. – Эммануил вновь почесал нос. – Когда я читал, то видел происходящее как наяву, переживал его, находился внутри текста, а я, поверьте, читал много книг, в том числе – детективов и триллеров, меня трудно «пробить», но Тае удалось. Она заставила меня пережить свой текст. – Пауза. – Неужели вы ничего не почувствовали?

– Чтобы «пробить» меня, требуется чуть больше, чем книга. Даже хорошая.

– А-а. Понимаю. То есть, наверное, понимаю, – смутился Тюльпанов. – Я просто хотел подчеркнуть, что книга написана необычайно сильно.

С этим Вербин был согласен.

– И раз уж мы заговорили о парадоксе Шолохова… У вас не возникала мысль, что книга могла быть написана не Калачёвой?

– А кем?

– Я не знаю, – развёл руками Феликс. – И это сейчас не важно. Я хотел поговорить именно об авторстве.

– Странный вопрос. – Тюльпанов снова заволновался и передвинул несколько лежащих на столе бумаг.

И Вербин прекрасно понимал причину охватившего собеседника волнения: ни один профессиональный издатель не останется спокойным, услышав от полицейского сомнения насчёт авторства бестселлера.

– Феликс, давайте откровенно: первый тираж вышел два года назад, книга изрядно нашумела, о ней много говорили, если бы существовал настоящий автор, он бы давно уже появился и обратился к нам.

– Эммануил, я сейчас спрашиваю не о фактах, а о ваших ощущениях, – очень мягко произнёс Вербин. – У меня нет доказательств и даже весомых подозрений. Мой вопрос вызван исключительно вашими словами: вы сказали, что, прочитав книгу, решили, что автор – мой коллега, взявший женский псевдоним.

– А вы так не решили?

– Я не профессионал в вашей области. Я пришёл за консультацией.

Пауза продлилась почти полминуты, после чего Тюльпанов покачал головой:

– Нет. Говорю это на основании долгого общения с Таей: я уверен в её авторстве. Она знает книгу, как никто другой. Она её выстрадала, это чувствуется. Что же касается моего ощущения… – Эммануил покачал головой. – Оно быстро развеялось.