Хотя теперь я это знаю, другие психотерапевты могут легко впасть в заблуждение, полагая, что супруг клиента неуравновешен и нуждается в серьезной помощи. Но, возможно, пациенту требуется рассмотреть возможные смягчающие факторы, влияющие на поведение супруга, поискать опровержения уже сделанных выводов, развить в себе эмпатию и умение принимать чужую точку зрения. Пациенту может понадобиться психотерапевт, который переключит внимание с того, что супруг делает неправильно, на то, что сам клиент может контролировать, чтобы произошли позитивные перемены. Например, жена клиента очень злится, когда на кровать в беспорядке вываливают постиранное белье, но холодная и пренебрежительная реакция самого мужчины явно не улучшает ситуацию.

Специалисты, которые не работают с парами, не имеют возможности увидеть обе стороны истории. Они могут быть настолько сосредоточены на установлении взаимопонимания и оценке своих клиентов, что забывают о важном: необходимо помочь пациенту взглянуть на ситуацию более сбалансированно и снисходительно. Хочу мягко напомнить всем коллегам-психотерапевтам, читающим эту книгу: нужно всегда оставлять место сомнениям, пока не будет доказано обратное (с помощью действительно веских аргументов). Нам следует не предполагать худшее о близких людях наших клиентов, а вместо этого допустить, что у тех может быть столь же обоснованная точка зрения. Важно вовремя заметить абьюз, но нельзя утверждать сразу, что он есть. Тут меня поддержат цифры: по статистике, супруги большинства людей не являются абьюзерами, социопатами или нарциссами, они просто сложные люди, которые иногда поступают плохо. И хотя я не сильна в математике, тот факт, что социопаты составляют от силы шесть процентов населения, подсказывает мне, что к этой цифре нельзя причислить всех бывших партнеров.

Важная часть работы психотерапевта – проведение наблюдений или предоставление объяснений о близких людях их клиентов. Возможно, пациент не осознаёт, что одержимость его матери чистотой свидетельствует о свойственной ей клинической фобии микробов. Всю жизнь он считал себя грязным, нерадивым ребенком, из-за которого дом был практически непригодным для жизни. В этом случае очень полезно помочь клиенту увидеть: его гневные стычки с матерью в детстве, когда она отчитывала его за следы зубной пасты на раковине, были свидетельством ее проблем с психическим здоровьем, а не признаком того, что он «плохой ребенок». Однако менее полезно (и, опять же, неэтично) уверенно заявлять, что у его матери обсессивно-компульсивное расстройство, и тратить время на ее анализ и обвинение.

Это подтверждает основной принцип психотерапии: врачи стремятся помочь клиентам понять, как другие люди повлияли на них, чтобы пациенты разобрались в себе и взяли ответственность за изменение собственной жизни. Суть не в том, чтобы обвинять других, а затем кипеть в праведном гневе. Это никому не поможет. Терапия нужна, чтобы понять, как поступки других людей сказались на вас, положительно и отрицательно, и найти в себе силы действовать.

Боюсь, рост популярности языка психотерапии как оружия уводит нас от этой модели, заставляя искать виноватых, вместо того чтобы принять ответственность за свою роль в конфликте. Обвиняя во всех бедах другого человека, будь то член семьи, коллега, друг или возлюбленный, мы игнорируем возможность улучшить наши отношения.

Почему профессиональные термины требуют осторожности

Когда диагнозы и термины, обсуждаемые в этой книге, действительно возникают в отношениях, это указывает на значительный разлад между людьми. Но злоупотребление этими терминами сводит к минимуму их значение и болезненный опыт реальных жертв. Вот почему главная цель моей книги – разъяснить истинное значение данных слов, чтобы вы могли точно оценивать опасные ситуации и предпринимать необходимые шаги для собственной защиты. Нам всем следует помнить, что термины существуют не просто так, а для объяснения действительно ненормальных поступков, которые приносят страдания и вызывают разлад в отношениях.

Да, некоторые люди действительно страдают от отношений с абьюзивными супругами, нарциссическими друзьями или родителями, имеющими реальные личностные расстройства, то есть с людьми эмоционально неустойчивыми, чрезмерно требовательными и в целом трудными в общении. Такое поведение соответствует критериям для постановки диагноза, и таким людям действительно нужно задуматься о себе и измениться, потому что они причиняют боль окружающим. Если вы знакомы с тем, кто состоял в близких отношениях с настоящим нарциссом, или сами через такое прошли, то знаете: ущерб от этого гораздо серьезнее, чем думают люди. Это не раздражающий спор с родителями о том, приедете ли вы домой на каникулы, и не их склонность отдавать предпочтение вашему брату или сестре. Это всепроникающее эмоциональное насилие, которое выводит вас из душевного равновесия, лишает самоуважения и уверенности в себе и контролирует вашу жизнь.