– С чего бы немец? – удивился он. – Русский. По паспорту. А так – черт его знает, дед еврей, бабка татарка, донские казаки тоже есть в роду. Вообще, я из Казахстана, из Актюбинска, но давно сюда перебрался. С прошлого года работаю в этом отеле. А Тернер – это я только здесь так называюсь.

– Косишь под местного?

– Да не… – отмахнулся он и признался, подтвердив показания интерфейса: – Тертышный я. Местные не в состоянии не то что запомнить, даже прочитать правильно, язык заплетается. Вот и стал Тернером. А ты откуда… Рокотански? – Он ухмыльнулся.

– Рокотов я. Денис. Из Самары.

– Ах Сама-а-ара-городо-о-к… – пропел Макс, – беспоко-о-ойная я, беспоко-о-ойная я, да успоко-о-ой ты меня…

Он дал петуха, да и исполнение было на троечку – ни слуха, ни голоса. Медведь, видать, от души потоптался на его ушах. Но меня порадовало, что парень пришел в себя. Панический страх подавляет способность думать, в битве с зомби Макс поможет разве что советом, о чем свидетельствовали ручки-палочки с обвисшей кожей, тонкие длинные ноги и угадывающееся под футболкой пивное брюшко.

– И девчонки у вас красивые, да? – выдал он еще факт из того, что знал о моем родном городе. – В Самаре-то?

– Самые красивые, здесь ты прав, – улыбнулся я, вспомнив своих жен. – Ладно, давай дальше вместе думать. Потому что, если скажу, что мы с тобой в заднице, это будет преуменьшением.

– А что… – неуверенно заговорил парень, и страх к нему вернулся. – Там… Там все такие?

– Все. Ни одного живого я не встретил, только безмозглые агрессивные твари. – Наткнувшись взглядом на текст над его головой, я поинтересовался: – Буковки всякие тоже видишь? Про Жатву душ слыхал что-нибудь?

– Буковки? Жатва… чего? Ты о чем вообще?

– Понял, не видишь.

– Да что за хрень происходит?! Это реально зомбаки? Не глюк? – Он встряхнул меня за плечи. – Скажи, что я тронулся!

– Ну… не без этого, – усмехнувшись, я пожал плечами. – Но зомби – точно не глюк. На меня напали двое… – Вспомнив о горничной, я уточнил: – Нет, трое. Хотелось бы верить, что они просто лезли обниматься, но нет. Не осталось ни разума в их буйных головушках, ни душ в телах.

– Значит, не почудилось, – вздохнул он.

– Нет, не почудилось. К сожалению, Макс, мы не сумасшедшие.

Он взвыл, закрыл уши и зарычал.

Я поставил на стол рюкзак с колонкой, мартини и соком, окинул взглядом серверную: обычная комната, никаких тебе проводов, оплетающих стены, и микросхем. Несколько системных блоков стоят у стены, на столе мерно гудящий прибор непонятного предназначения, на втором столе старинная радиостанция, которой, наверное, и воспользовался Макс.

– Откуда свет? – поинтересовался я. – Во всем отеле нет ни связи, ни электричества.

Макс, сжавший руками голову, меня не слышал. Сев на коврик посреди комнаты, он раскачивался вперед-назад, поскуливая и бормоча:

– Не верю, не верю, не верю!

Лицезреть мужчину, превратившегося в скулящего щенка, было настолько неприятно, что захотелось дать ему пощечину и привести в чувство. Похоже, рулить придется мне, хотя и из меня так себе боевая единица. Офисный планктон, перворазрядник по литрболу, алкаш-любитель. Примененные к себе эпитеты попахивали самокопанием, но лучше реально смотреть на вещи, чем переоценить себя и погибнуть.

И все же Максу о таком знать необязательно. Наоборот, я должен проявить другого себя – Дениса Александровича, жесткого босса для десятка продажников, добрым словом и волшебными пинками заставляющего подчиненных брать ноги в руки и двигать жопой.

– Так! Твою мать, Тертышный! Вытри сопли, если хочешь жить! – рявкнул я, протягивая ему мартини. – Пей, должно отпустить.

Хлюпая красным носом, он присосался к горлышку и пил, пока все не выхлебал. Икнул, осоловело уставился на меня, упершего руки в боки.

– Откуда свет? – повторил я вопрос. – Где в комплексе наиболее безопасное место? Продукты? Инструменты? Оружие? Питьевая вода?

Повинуясь рефлексу, я положил на стол выключившийся смартфон, рассчитывая его зарядить, но поймал себя на мысли, что теперь это бесполезно.

Макс всхлипнул и прошептал:

– Это ж тропики, а тут тайфуны и все такое. Сюда они не доходят, остров внутри архипелага, но всякое бывает, потому гостиница оборудована резервными генераторами, которые будут сутки обеспечивать работу лифта, вентиляции и связи. Свет загнулся, ну я и пошел сюда с фонариком. А на меня по пути напали, покусали. – Он задрал футболку, показывая отпечатки зубов на боку. – Это все, да? Я теперь тоже стану… Может, лучше меня… того? Убить?

– Это не зомби. В некотором смысле они живы.

– Ну зараженные. Укусил – заразил, разве нет? – Макс с надеждой глядел широко раскрытыми ясными глазами.

– Нет, они незаразные. У них душу вынули, теперь их тянет разорвать всех, в ком она осталась. Короче, была какая-то Жатва душ.

Глаза Макса распахнулись еще шире.

– Е-ма… Кто тебе сказал? Откуда ты знаешь?