– Уже первые семь женаты, – поправила я и торжественно объявила: – А ты еще и заштопан!

– Так быстро? – удивился супруг таким тоном, словно приготовился полночи терпеть и шитье, и ведьму, им занимавшуюся.

– За дружеским разговором время быстро летит, – ответила я, а после достала из кисета бинты и корпию и начала перевязку.

По взгляду из полуприкрытых глаз Рана стало понятно: в гробу он видел такие разговоры. Даже если до домовины всего один шаг.

К слову, о шагах… Мне как-то надо было дотащить этого воина до постели. А они все на втором этаже. Хотя… там, рядом с кухней, была лежанка. О ней, а также о предстоящем пути, я поведала муженьку. Тот лишь вздохнул и, навалившись на лавку, попытался разом встать и испортить мне всю работу.

– Куда?! – рявкнула я, видя, как Ран пытается самостоятельно подняться.

Вот ведь невозможный мужчина. Я ему только направление указала, а он возьми – и пойди!

Поднырнула под руку пепельному так, чтобы на меня пришлась часть его веса. Оказалось, воина в сознании тащить в несколько раз легче. А вот ему принимать женскую помощь – тяжелее.

– Спасибо, – все же вынужденно признал муженек, когда мы вместе прошли половину зала. – Но ты не должна была мне помогать.

– Почему же? – сдувая прядь со лба, выдохнула я.

– Потому что ты черная ведьма, – выдал он как догму, – и к тому же моя почти вдова…

– А еще я просто человек. А люди иногда помогают друг другу. Даже если женаты.

Судя по тяжелому мужскому вздоху, я только что парой фраз сломала столько всего: и мужскую логику, и дрова… Последних причем целую гору – хоть камин топи. А ведь могла просто сделать шаг в сторону там, на пороге. И полетел бы Ран мимо меня носом в пол, и спустя совсем немного времени я бы стала дважды вдовой Дэйрис… Если бы не вмешалась. Но стоять и смотреть, как человек умирает, я не смогла. И теперь предстояло расхлебывать последствия своей добродетели. Ведь что-то мне подсказывало: даже в благодарность за спасение пепельный не отступится от мысли о разводе.

Хотя, может, в том нет уже ничего страшного? Вдруг папа уже разобрался со своими врагами? Об этом стоило у него спросить. И чем скорее, тем лучше.

Но пока я с трудом тащила раненого. Его тело казалось тяжелым, как камень, и каждый шаг давался нам обоим с трудом. Я чувствовала, как пот стекает по моему лбу, но не могла позволить себе остановиться.

Наконец мы добрались до лежанки, я осторожно опустила Рана, стараясь быть аккуратной. Его лицо было бледным, дыхание – судорожным, лоб покрылся холодной испариной. А за дрожь тела отвечала уже я: от напряжения тряслись руки и поджилки, когда помогала пепельному опуститься на это подобие кровати. К слову, едва муженек лег на ту, как отрубился. Словно услышал команду: «На старт, внимание, спать!» – и выполнил ее незамедлительно.

Я постояла немного, прислушиваясь к ставшему ровным мужскому дыханию, ощущая, что этот день прошелся по мне лавиной.

Зачем-то положила руку на лоб, смахнув пепельную прядь и стерев холодную испарину. Жара не было. И осталось надеяться, что эту ночь Ран переживет. Только сил на переживания по этому поводу уже не осталось. Глаза начали слипаться сами собой – дал о себе знать опустошенный резерв.

Так что я, оставив муженька, отправилась к себе.

Сумерки уже окутали старый дом, когда начала подниматься по скрипучей лестнице. Каждая вторая ступенька прогибалась под моими ногами, издавая протяжные стоны, словно плакальщица на паперти. Воздух был пропитан запахом старого дерева и пыли.

Интересно, почему отец дал мне документы именно на трактир? Куда логичнее было бы вдове поселиться в каком-нибудь доме…