Карета подкатила к узорчатым кованым воротам и, въехав на подворье, двинулась к парадному крыльцу. Усилиями Егора этот выезд выглядел строго и в то же время весьма солидно. Пользуясь своими знакомствами среди мастеров самых разных мануфактур, парень обновил выезд, выделенный ему дедом, так что к особняку подкатила не просто повозка, а серьезный транспорт. Зажав все эмоции в кулак, Егор дождался, когда кучер отворит дверцу, и, выбравшись на улицу, подал руку деду, помогая ему вылезти из салона.

Опираясь на резную трость, Иван Сергеевич устало выпрямился и, оглядевшись, не спеша надел цилиндр. Сам Егор предпочел нечто среднее между кепкой и фуражкой. Носить головные уборы ему никогда не нравилось, но тут отказаться от него не было никакой возможности. Это посчитали бы нарушением этикета. Как тут говорили – невместно. Вздохнув, старик первым шагнул к ступеням крыльца и, опираясь на трость, принялся медленно подниматься.

Окинувший их долгим, внимательным взглядом лакей вежливо склонил голову и попросил показать приглашение. Вместо ответа Егор коротким жестом сунул ему открытку и, вскинув подбородок, вопросительно выгнул бровь. Увидев, что приглашения у них именные, лакей отвесил еще один поклон, гораздо глубже, и поспешил распахнуть дверь. Благодарно кивнув, Егор пропустил первым деда и, войдя следом за ним в холл, с интересом осмотрелся.

Большое полукруглое помещение, на дальней стене которого было что-то вроде балкона, на который вели две широкие каменные лестницы, несколько резных дверей, очевидно, в служебные помещения и с полдюжины банкеток, расставленных в художественном беспорядке вдоль стен. Похоже, тут от души потрудился кто-то вроде дизайнера. Во всяком случае, никакого дискомфорта или неправильности в этой хаотичности не проглядывало.

Оглядываясь, Егор приметил графиню Ухтомскую, о чем-то беседовавшую с каким-то солидным мужчиной. Отдав очередному слуге кепку, парень дождался, когда дед проделает со своим цилиндром то же самое, и, подхватив его под локоть, аккуратно повел к лестнице. Хозяйка, увидев очередных гостей, быстренько свернула беседу и, ухватив за руку какого-то мужика, шагнула к площадке, на которую выходила лестница.

– Дорогой, позволь тебе представить, тот самый юноша, что так смело встал на нашу с Танечкой защиту, Егор Матвеевич Вяземский и его дед, Иван Сергеевич, – мило улыбнувшись, назвала хозяйка мужчине гостей.

– Рад знакомству, Иван Сергеевич, – проявил хозяин вежливость. – И вас, юноша, весьма рад видеть.

– Благодарю, ваше сиятельство, – с достоинством склонил старик голову. – Признаться, ваше приглашение стало для нас неожиданностью. Весьма признателен.

– Не стоит, Иван Сергеевич. По правде сказать, внук ваш и вправду оказал супруге моей огромную услугу. Те студиозусы, что осмелились им нагрубить, мало того, что пьяны были, так еще и некоторые из них не постеснялись и кокаином побаловаться, – чуть скривившись, поведал граф. – И потому просто словесно их увещевать было просто бессмысленно. Однако внука вы весьма смелого вырастили. Можно сказать, дерзкого, – закончил он, едва заметно усмехнувшись.

– Вяземские завсегда боевитыми были, – хмыкнул в ответ старик. – Что батюшка его покойный, полковником в отставку по ранениям ушел, что дядья по сию пору по разным ведомствам служат. Труса у нас никто не праздновал. А что до помощи дамам, так на то и дворяне, – закончил Иван Сергеевич, добавив в свой спич некоторого пафоса.

– Несомненно, Иван Сергеевич, – коротко кивнул граф. – Но что же мы на пороге беседуем. Прошу… – широким жестом указал он на распахнутые двери большого зала. – Напитки по левую руку будут. А по правую – ломберные столы. Развлекайтесь, как душа пожелает.

– Благодарю, ваше сиятельство, – в который уже раз склонил дед голову и, едва заметно подтолкнув парня локтем, первым направился в зал.

Перешагнув порог бального зала, старик внимательно осмотрелся и, еще раз толкнув Егора локтем, медленно направился по кругу, то и дело здороваясь с кем-то из присутствующих. Как оказалось, здесь собрались многие из тех, кого парень видел в Дворянском собрании. Совершив что-то вроде круга почета, они вернулись к дверям, и старик, не спеша направился к столам с напитками. Взяв бокал белого вина, он не спеша пригубил напиток и, чуть усмехнувшись, еле слышно проворчал:

– Кислятина. Спроси себе соку какого-нибудь, Егорушка. Вино тебе пока невместно.

– Честно сказать, я б чаю горячего выпил, – так же тихо отозвался парень, откровенно не понимая, чем тут можно вообще заниматься.

Нет, танцы, общение… это понятно, но не станешь же плясать целый вечер всякие менуэты и полонезы. С тоски помереть можно. Впрочем, у него и о дискотеках не самое высокое мнение было в прошлом. Прыжки с отбойным молотком в руках – это было его высказывание после первого посещения такого сборища.