За стеной, буквально в нескольких шагах, продолжала твориться настоящая вакханалия. Казалось, бешеная маковка решила разнести к чертям весь лабиринт. Даже проход в соседний зал стал осыпаться мелкими частичками кирпича, норовя сложиться в любую минуту. Следовало убегать отсюда как можно быстрее. И вместе с этим я не мог сдвинуться с места. Некая неведомая сила будто приковала мои ноги к полу. Я понимал, что главное сейчас – решить вопрос с волотом.

– Зачем вы пришли сюда? – наконец отвел взгляд от собственной руки великан.

– Мы пришли сюда, чтобы проникнуть в сердце лабиринта. Мне поручил это великий князь. Он хочет завладеть Ос… – меня чуть не вывернуло, когда я попытался сказать.

Что интересно, волот понял.

– Осколок, князь… – неторопливо протянул Градислав, словно не замечая, как мир вокруг скоро разрушится. – У тебя Ярый Рог. Ты убил Коловрата?

– Не родился еще тот рубежник, который может убить твоего брата, – торопливо пробормотал я. – Мы взяли Рог в испытании силой, как того требовал обычай. С условием вернуть, когда он больше не будет нужен. Когда мы сможем пробудить тебя.

Конечно, все было не совсем так, но, если не вдаваться в подробности, очень походило на правду. Лично у меня не оказалось сейчас времени, чтобы объяснять все хитросплетения своих отношений с Коловратом. Например, кто такие «мы» и какую именно «силу» пришлось применить.

– Ради чего все это?

Градислав не просто посмотрел на меня. Его глубоко посаженные маленькие глаза заглянули прямо в душу. И я понял, что если прежде удавалось лукавить, то теперь этот мост лжи разрушен. Нельзя врать, когда на тебя смотрят ТАК. Как нельзя пускаться в долгие объяснения и оправдания. Поэтому я ответил коротко:

– Ради нее, – и указал рукой на притаившуюся за спиной Юнию.

Несчастная, взъерошенная Лихо в костюме школьной учительницы выглядела комично и никак не тянула на женщину, ради которой пускаются во все тяжкие. Может, потому Градислав и смотрел на нее долго, внимательно. Однако увиденное его будто бы устроило.

Вот только наше общение прервал оглушительный грохот в соседнем зале. Я даже не успел ничего понять, а вот волот сообразил, прежде чем произошло непоправимое. Он бросился к проему и встал под ним. А затем стена грузно осела на плечи великана. Теперь Градислав походил на атланта, державшего небосвод. Хотя так оно и было. Отпусти он – и груды кирпича погребут нас под собой.

– Ты достоин того, чтобы дойти до конца, – медленно и с натугой протянул он. – А даже если недостоин, пусть лучше я умру так.

Казалось, вот сейчас надо удирать. Пару секунд промедления – и все будет кончено. Но я продолжал тупить. Словно чувствовал, что волот сказал еще не все.

– Подойди, рубежник.

По встревоженному взгляду Лихо я понял, что она очень против такого жеста доброй воли. Но необъяснимое внутреннее чутье подсказало мне, что так надо.

– В поясе… – прокряхтел волот.

Только сейчас я заметил, что одна из крохотных застежек является небольшим карманом. Я расстегнул его, и в ладонь мне упали две занятные вещицы. Одна из них походила на нечто вроде нательного креста, только выполненного в виде меча на длинном шнурке. А второй оказался крупный драгоценный камень. По ощущениям, что-то типа бриллианта, от которого веяло силой.

– Наш знак, – коротко бросил волот, взглядом указав на крохотный меч.

У него не было возможности говорить долго и медленно. Великан угасал на глазах. Поэтому я молча впитывал, поняв все, что он хотел сказать и повелеть.

– Я передам это Коловрату.

– Ключ к артефакту, – он перевел взгляд на драгоценный камень. – Отведет тебя к нему… Рубежник, не вини меня. Я… не знал.

– Матвей! – крикнула Лихо.

Я понял ее тревогу. Потолок над нами скрипел, пытаясь прийти в движение, а на голову сыпалась кирпичная пыль. Но все же произнес то, что произнес:

– Смерть лучше забвения.

Не знаю, может, надо было сказать нечто другое. Что-то более верное. Чтобы последние слова, услышанные великаном в этой жизни, принесли ему облегчение. Однако Градислав неожиданно согласился:

– Все так, рубежник. А теперь бегите.

И ноги словно сами по себе пришли в движение. Я стартанул так, как не бегал очень давно. И любые сравнения из чужанского существования казались кощунственными. Потому что сейчас речь шла о жизни и смерти.

Мы бежали с Лихо плечом к плечу под тревожную дрожь лабиринта. Пока далеко позади нас что-то оглушительно не рухнуло. Я уткнул нос в предплечье, пережидая поднявшуюся пыль. А потом посмотрел на перепуганную Юнию, осознавая ее обескураженность. Защитник лабиринта был мертв. Великий бессмертный гигант, которого не остановило даже отсечение головы, пал. Окончательно и бесповоротно.

Я прислонился спиной к стене, ощущая, как дрожит все тело. И сказал, чувствуя, что не могу молчать:

– Иногда смерть – это освобождение.

Глава 5

Мы очень долго шли молча, каждый занятый своими мыслями. Впрочем, обдумывать ситуацию вряд ли имело смысл. Скорее, ее надо было просто пережить и принять.