О боже, эта улыбка, — подумала Драйер. Хорошо, что слушатели её не видят. Любая потенциальная свекровь растаяла бы. Впрочем, хватает и одного его обаятельного голоса, чтобы покорить добрую половину аудитории.

Килиан поёрзал на стуле.

— У каждого в кармане смартфон, каждый постоянно онлайн. Слушать можно даже за рулём или у плиты. Так я достигаю большего числа людей. Но настоящая причина проще: мне это в кайф.

— Что формат тебе подходит, мы и здесь, в студии, прекрасно чувствуем. Да и слушательниц со слушателями он захватывает: к каждому твоему выпуску набирается по несколько тысяч комментариев от подписчиц и подписчиков.

— Господи, ну зачем это надо? — буркнул Фихтингер.

Драйер покосилась на коллегу, стоявшего рядом, прямо под светящимся табло «On Air»: тот закатил глаза. Она знала — чрезмерное «гендер-нейтральное» вылизывание речи бесит Фихтингера не меньше, чем её саму.

— Перейдём к первому вопросу, — сказала ведущая и нажала на кнопку.

Последовал короткий обмен любезностями с молодой женщиной, и та задала свой вопрос:

— Почему ты выбрал именно загадочные криминальные дела?

— Нераскрытые и австрийские, — уточнил Килиан. — По-моему, оба аспекта важны. Мой подкаст должен давать что-то сверх того, что и так известно. Вещи, о которых иначе не узнаешь, — а региональные истории ведь часто остаются в тени, — плюс правдоподобная версия разгадки.

— И благодаря этому на многие дела действительно начинаешь смотреть под другим углом, — подхватила ведущая, нажала следующую кнопку и поприветствовала очередную дозвонившуюся — голос её звучал чуть постарше.

— Как ты выбираешь дела? Откуда берёшь гостей? Как добываешь материалы? Это ведь, как-никак, ещё открытые расследования.

— Действительно интересные вопросы, — проворковала ведущая.

Драйер закатила глаза.

Скажи «действительно» ещё раз — и меня стошнит.

— Поначалу было трудно находить гостей, но теперь, благодаря охвату, это уже не проблема. У меня перед микрофоном побывали и судмедэксперты в отставке, и детективы, и врачи, и компьютерные специалисты. А поскольку у меня есть выходы на свидетелей, адвокатов и близких пострадавших, добраться до документов сравнительно несложно. К тому же журналист имеет право задавать вопросы и строить версии. Это даже наша обязанность.

— И своим подкастом ты действительно уже не раз спас подозреваемых от поспешного приговора, — с улыбкой добавила ведущая.

Действительно!

Драйер взглянула на Фихтингера и сунула себе палец в рот, изображая рвоту. На счастье, как раз пошёл короткий блок: три песни подряд, потом — новости, погода и утренние пробки в половине восьмого.

Сразу после этого перешли к вопросу слушателя, который, судя по всему, и сам был подкастером: его интересовала прежде всего техническая сторона. Килиан уверенно ответил на всё.

— …и последний вопрос: почему твой подкаст так хорошо «заходит»? В чём твой секрет?

Килиан улыбнулся — кажется, был польщён.

— На мой взгляд, важно, чтобы всё звучало так, будто родилось спонтанно, а не отрепетировано до последней запятой. Запись должна казаться «ручной работы».

— Слишком вылизанное и впрямь звучит скучно, — добавила ведущая.

— Точно. — Килиан кивнул. — Я, наоборот, концентрируюсь на сути, без лишних спецэффектов, и режу как можно меньше — со всеми заминками, оговорками и оговорочками. Это автоматически вызывает больше доверия.

— Похоже, в этом и есть твой рецепт успеха, — сказала ведущая. — А теперь — ещё несколько песен по теме: «I Shot the Sheriff» Боба Марли, «Jailhouse Rock» Элвиса и «Smooth Criminal» Майкла Джексона. После них — наш последний дозвонившийся.

Снова пошла музыка. Драйер кивнула коллеге; тот вытащил из кармана телефон и юркнул в нишу.

Стажёрка с радиостанции воспользовалась паузой, подкралась к Драйер и понизила голос:

— Может быть, всё-таки чашечку кофе?

Драйер отмахнулась, не отрывая глаз от Килиана. О чём он болтает в перерыве с ведущей, отсюда было не разобрать, но она прикинула: обычная необременительная болтовня — оба явно веселятся.

После третьей песни ведущая снова придвинула к себе микрофон.

— А теперь — наш последний дозвонившийся.

После короткого вступительного обмена фразами Драйер услышала низкий мужской голос:

— Как вы пережили смерть своей дочери?

Широкая улыбка Килиана мгновенно застыла, взгляд остекленел. Ведущая тут же вклинилась:

— Простите, что вмешиваюсь, но мы заранее договаривались, что этой темы касаться не будем.

— Нет, всё в порядке, — отозвался Килиан, и ведущая в недоумении нахмурилась.

Подкастер кивнул и придвинулся ближе к микрофону.