– Полицейский значок и вот это! – Он вытащил из пакета картину.

– Боже, какой ужас! – воскликнула Фрейя. – Вообще жуть, фу!

– Забудь о картине, главное – рама! Тебе не кажется, что она прекрасна?

Фрейя неохотно кивнула:

– Да, хорошо, но картина… Она пугает меня.

– Согласен, мне тоже не нравится картина, но рама – точно выгодная покупка.

– Если только ты избавишься от этой жуткой головы, которая на меня пялится! – Она сморщилась.

– Когда вернемся, я сразу вырежу холст и сожгу.

Но, как и во многих других случаях, Гарри не выполнил обещания. Они приехали домой чуть позже одиннадцати утра. Том все еще был в своей комнате – спал, ну кто бы сомневался; наверное, опять полночи просидел перед компьютером, играя в «Фортнайт» или еще в какую-то из новейших игр, которыми он сейчас увлекался. Гарри прислонил портрет к стеклянной стене зимнего сада, пристроенного к кухне и служившего одновременно гостиной и хранилищем для покупок, плюхнулся на диван с очередной кружкой кофе и полчаса смотрел по телевизору гольф, а затем вскочил и начал готовить обед.

При этом он заметил, что их обожаемый кот Джинкс, «спасеныш» из приюта, тоже взирает на картину с подозрением.

– Вот видишь, – сказала Фрейя, заходя внутрь, – Джинксу она тоже не понравилась.

– Напоминает вам обоим вашу мать, да? – поинтересовался Гарри и увернулся, когда жена, ухмыляясь, кинула в него мандарином.

5. 16 сентября, понедельник

Рой Грейс сидел в своем тесном кабинете, развернув вращающееся кресло к окну. Отсюда были видны невзрачные бетонные здания штаб-квартиры полиции Суссекса, расположенные в этой части комплекса, а также часть лужайки и автостоянка. Небо было пасмурным, что соответствовало мрачному настроению Грейса. Прошло всего две недели со дня гибели его сына Бруно, сбитого машиной на магистрали возле школы. Теперь работа стала для детектива-суперинтенданта особенно желанной – все-таки она отвлекала его от горьких мыслей.

Как и много раз за прошедшие дни, он пытался сдержать слезы. Эту борьбу он регулярно проигрывал и сейчас сдал позиции снова. Он достал носовой платок и промокнул глаза. Черт! Почему, почему, почему?.. Еще полтора года назад он даже не подозревал о существовании Бруно. Перед тем как исчезнуть, его бывшая жена Сэнди скрывала от него, что беременна.

Впервые он узнал о Бруно благодаря телефонному звонку друга из мюнхенского Landeskriminalamt, или LKA. Марсель Куллен сообщил ему, что женщина, находящаяся в коме после того, как ее при переходе дороги сбило такси, может быть его давно пропавшей супругой Сэнди. И это действительно была Сэнди. Она умерла, а теперь при схожих обстоятельствах погиб и их сын.

Никто не мог объяснить, почему в то роковое утро Бруно оказался на дороге всего через какой-то час после того, как Грейс отвез его в школу. Также непонятно, почему Бруно не заметил машину, ведь водитель, согласно отчету отдела по расследованию ДТП, ехал с соблюдением скоростного режима. Единственная свидетельница аварии, женщина, выгуливавшая собаку, сказала, что мальчик, похоже, был поглощен своим телефоном.

Грейса ужасно печалили предстоящие похороны. К тому же присутствие родителей Сэнди, с которыми он никогда особенно не ладил и которые в свое время подозревали его в убийстве жены, точно не сделает прощание с Бруно менее мучительным.

Он снова промокнул глаза, сделал несколько глубоких вдохов и опять сосредоточился на работе – это было практически единственное, что, наряду с поддержкой Клио, помогало ему в последние дни. В декабре они ждали второго ребенка, так что дома хватало хлопот, и это более или менее заглушало горе. А в своем отделе, к счастью, он мог сконцентрироваться на одном нераскрытом деле – оно очень интересовало его.

Раскрываемость убийств в Великобритании в среднем составляла около девяноста процентов в год – один из самых высоких показателей в мире. Однако каждое десятое убийство все равно оставалось нераскрытым, и Грейс прекрасно понимал, что в любом из этих случаев есть жертва, для которой правосудие не совершилось, и близкие, оставшиеся без ответа. Убийства попадали в заголовки сенсационных новостей, но, как говорится, сегодняшние новости завтра становятся оберткой для фиш-энд-чипс. Страна переключается на новости следующего дня, а для близких жертвы боль никогда не утихнет. И все же успешное завершение дела в виде вынесения обвинительного приговора по крайней мере позволило бы им немного успокоиться и жить дальше.

Детектив-суперинтендант отлично знал, что у большинства опытных коллег из отдела по расследованию убийств всегда было хотя бы одно нераскрытое дело, не дававшее им покоя долгие годы. «Висяки» продолжали преследовать некоторых полицейских даже после окончания карьеры. Ускользнувший преступник заставлял их вечно терзаться вопросом: «Что же я упустил, какую важную улику?» Порой детективы в отставке уходили в мир иной, так и не ответив на этот вопрос.