Он наклоняется вперёд, локти на коленях, поза небрежная, но его яркие голубые глаза сосредоточены. Чёрные волосы падают на лоб, слегка растрёпанные, но всё остальное в нём безупречно.

Мои губы инстинктивно кривятся, как у дикого зверя, мышцы напрягаются, несмотря на оковы, будто я могу броситься, даже если не могу. — Ты…

Слово застревает, и воспоминание врезается в меня.

Музыка пульсирует в черепе, свет разбивается на осколки. Бальный зал, движущиеся тела…

Лицо. «Заказ песни?»

Медово-карие глаза. Но её волосы другие.

Нет. Тебя здесь не может быть. Уйди. Я ненавижу тебя, блядь.

Моё зрение мерцает, её волосы меняются, цвет перетекает туда-сюда. Я не узнаю её… но узнаю. Я несколько раз дёргаю головой в стороны, пытаясь прояснить мысли.

Мои руки сжимают её горло.

Я вздрагиваю, будто меня снова ударило током, пальцы судорожно сжимают матрас. Её глаза широки от ужаса, она смотрит на меня так, будто тоже не узнаёт.

Я убиваю её.

Я, блядь, убиваю её.

— Остановись… — Слово вырывается шёпотом. Позади меня крики. Голос, пробивающийся сквозь всё, что кричит внутри и снаружи меня.

Майк.

В моей руке пистолет. Я наставляю его на него. Какого хрена…

Затем я вижу мужчину у кровати, и звук выстрела разрывает всё на части.

Мой взгляд падает на ногу, дыхание перехватывает при виде толстых бинтов ниже колена. Ткань затвердела от запёкшейся крови, под ней пульсирует глубокая боль.

Пуля. Затем игла, которую он воткнул в меня.

Тёмная вспышка ловится на краю зрения, она мерцает в стене. Моя голова резко поворачивается к ней, но там ничего нет. Я вдыхаю, и мои глаза снова впиваются в него, дикая ярость быстро поднимается.

— Ты накачал меня наркотиками, — хриплю я.

Уголок его рта слегка дёргается. — Седативными, — спокойно поправляет он. — Похоже, все остальные тебя накачивают, так что я решил присоединиться к веселью.

Мои руки сжимаются в кулаки, я тяну против оков. — Сними это.

Он не двигается. — Меня зовут Рэйф Вон.

Моя грудь поднимается слишком быстро, дыхание поверхностное. — Мне плевать, как тебя зовут. — Ещё одна дрожь проходит по мне, пальцы неконтролируемо дёргаются. Становится хуже.

Он замечает. — У тебя ломка.

Моя челюсть сжимается. — Где я, чёрт возьми?

— В безопасности.

Пустой смех вырывается из меня. Но он не останавливается. Он становится почти истеричным, поднимаясь и срываясь, когда я дёргаю оковы. — Ага, — бормочу я. — Чувствую себя очень безопасно.

Он слегка откидывается. — Тебя и Адриану вытащили с моего мероприятия.

Адриана.

Моя голова поворачивается к нему. Подожди. Я узнаю его. Откуда-то. — Что? Где она?

— Наверху.

У меня скручивает живот. — Она… — Мой голос срывается.

— В безопасности наверху, — тихо говорит он.

Это не та, кого я имел в виду. Моё горло сжимается. — Я не об Адриане.

Рэйф теперь смотрит на меня внимательнее. — У тебя был трудный вечер.

Я смотрю на него. — Ты подстрелил меня, ублюдок.

— Да.

— И приковал к кровати.

— Для твоей безопасности. К тому же, ты можешь пройти в ванную вон туда. — Он указывает на неё. — Хотя мобильность в этой части комнаты ограничена, боюсь.

Это почти заставляет меня снова смеяться. Я заставляю себя сосредоточиться на потолке, на чём-то, что не движется и не меняется. По коже ползут мурашки.

— Мне нужен героин.

— Нет. — Рэйф не вздрагивает. — Ты всё ещё в России. Только не там, где был раньше. Алексея здесь нет. Он не знает, где ты, сейчас. Что хорошо.

Я качаю головой. Россия, но не там…

Её испуганное и ужаснувшееся лицо. Руки, царапающие меня, пока я отказываю ей в кислороде.

Нет. Остановись.

Я резко вдыхаю, качая головой. Но образ остаётся, и маленькое рыдание вырывается.

Глаза Рэйфа сужаются. — Что ты помнишь последним?

Я моргаю на него. — Ч—Что?

— Последнее чёткое воспоминание. До того, как ты очнулся здесь.

Моя челюсть сжимается. — Я помню, как ты, блядь, подстрелил меня. Этого достаточно?

— Это одно. До этого.

Я смотрю на него, пытаясь решить, могу ли я убить его или нет. Наверное, не могу, раз я в цепях. По крайней мере, он не выглядит так, будто хочет причинить мне боль.

Вспышка — она задыхается под моими руками — приносит дикую боль, пронзающую череп. Мои глаза зажмуриваются.

Остановись.

— …Джуд.

Мои глаза распахиваются, я замечаю, что ублюдок всё ещё здесь. Мой пульс вышел из-под контроля. — Мне нужно что-то, — говорю я, слова вылетают. — Мне нужен героин. Я не могу — пожалуйста.

Он изучает меня, затем медленно встаёт. — Я могу дать тебе кое-что, что поможет с опиоидной ломкой, — говорит он. — Субоксон. Он помог одному твоему другу. Майку.

Всё во мне замирает, и мои глаза впиваются в его. — Майк? Он — он здесь?