Осторожно, чтобы не шуметь, она протиснулась мимо садовых стульев, следуя к двери на веранду. В стекле отражалось вечернее солнце. Она прислонилась к дверному стеклу, заслоняя глаза руками, но все равно ничего не увидела. Видимость заграждала темная занавеска. Эвелин прокралась мимо окон в поисках возможности попасть в дом или по крайней мере заглянуть внутрь. Если такого места не найдется, придется идти к главному входу.

Когда Эвелин снова прижалась лицом к стеклу, стеклянная дверь неожиданно поддалась. Дверь на веранду распахнулась изнутри и была остановлена тяжелой шторой.

Только сейчас Эвелин заметила, что стекло было выбито снаружи, но таким образом, чтобы через отверстие могла протиснуться только рука, чтобы нажать на ручку с внутренней стороны дома.

Она осторожно отодвинула дверь и штору в сторону. За ними находилась гостиная, окутанная сумеречным светом. 

Глава 37

В комнате был спертый воздух - смесь из неприятных запахов средства против моли, дыма от сигарет, пыльной диванной обивки и старых газет.

Эвелин осторожно вошла, но почувствовав под ногами осколки стекла, остановилась. Она тихо закрыла дверь на террасу и задернула занавеску на прежнее место.

Прошло какое-то время, прежде чем ее глаза привыкли к темноте, откуда медленно вырисовывались очертания дивана, стола, стоячей лампы и нескольких громоздких комодов. На стенах висели огромные картинные рамы. Ниоткуда не доносилось ни слова. Куда пропали Болтен и Пуласки?

Эвелин пробиралась через гостиную, нервничая при мысли о том, что может уронить подставку для газет или что-нибудь подобное. Она вытащила из кармана сотовый и направила освещенный дисплей на пол. Этого было достаточно, чтобы видеть, что на ковре перед ней ничего не стояло.

Она медленно пересекла комнату, пока не дошла до арки, ведущей в переднюю. Здесь было еще темнее. Эвелин шла на ощупь, держась за стену, скользя рукой по комоду, вязаной салфетке, мимо картинных рам и подсвечников. Эта тишина! В этом доме было что-то не так. Она нащупала выключатель на стене. Нажать на него? Тогда она сразу же привлечет внимание Болтена. Сейчас нельзя предпринимать никаких необдуманных шагов! Так как все окна были наглухо закрыты шторами, не давая возможности выглянуть в сад, Болтен, наверняка, думал, что она все еще на улице. Эвелин хотела оставить все как есть, поэтому продолжила передвигаться по вестибюле в темноте.

Она обнаружила дверь, приоткрыла ее и заглянула внутрь.

- Пуласки? - прошептала Эвелин.

Ответа не последовало.

Подсвечивая себе дорогу дисплеем телефона, Эвелин добралась до следующей двери, повторила действия и снова не получила ответа.

В конце концов, она вышла в коридор, уже совершенно не ориентируясь, где находилась входная дверь, а где дверь, ведущая на террасу.

Эвелин без разбора открыла дверь, протиснулась в комнату и закрыла за собой дверь. Двигаясь на ощупь вдоль стены, она нашла выключатель и нажала на него.

Эвелин ослепил красный свет. Она прикрыла рукой глаза и, сощурившись, огляделась вокруг. В комнате находилась двуспальная кровать, штатив для камеры и шкаф с дюжиной выдвижных ящиков. Чувствовался резкий запах лосьона после бритья и мужского парфюма. Голая, красная лампочка на потолке создавала сумеречную атмосферу. Эвелин заметила, что в помещении не было окон.

Она хотела сесть на кровать, чтобы поразмыслить, как вдруг заметила синтетическую пленку поверх матраца и с отвращением осталась стоять. Рядом с подушками сидело множество совершенно одинаковых мягких игрушек. Желтые зайцы с длинными ушами. У одного из них с ног до головы был вспорот живот, так что внутренний материал выпирал наружу.

На штативе не было камеры. Она, наверняка, лежала в одном из ящиков. Эвелин без разбору открыла некоторые из них. В одном лежало полдюжины наручников, но камеры не было. В другом множество подписанных футляров для видеокассет. Надин, февраль 2004. Петра, июнь 2004. Маргит, октябрь 2005. Анна, декабрь 2005. В каждом случае это было начало каникул. Эвелин стало дурно.

Она быстро закрыла ящики, выключила свет и закрыла глаза. Перед глазами сверкали воображаемые красные круги. Прислонившись спиной к двери, Эвелин пыталась думать о Патрике. Как там звучала шутка про бога и адвоката? Она отчаянно думала об этом, но не могла сосредоточиться. Из головы не выходили эти десятки видеокассет. Она представила себе седовласого, изысканного господина в дорогом костюме, как он сидел на кровати на прозрачной пленке. Да еще к тому же бывший судья. Наверняка он был уважаемым человеком в Куксхафене. Эвелин ощутила подкатившую к горлу желудочную кислоту и проглотила горький привкус.

Нужно было найти Пуласки! А если не удастся, то как можно быстрее выбираться из дома, прежде чем ее обнаружит этот сумасшедший. Пока Эвелин кусала нижнюю губу, у нее едва не выпал из рук телефон. Только сейчас она заметила, какими потными были ее руки. Она вытерла их об джинсы и при этом задела край визитной карточки Пуласки, торчавшей из кармана. Ну, конечно! Хоть бы он не оставил сотовый у нее в машине. Она позвонит ему на мобильный, но не для того, чтобы поговорить. Эвелин просто хотела услышать, где в доме он зазвонит, после чего прервать связь.