Но нет. Переспали они позже. Пару дней назад.
Аморай стал ее первым мужчиной.
Мои руки дрожали, когда я смотрела на фотографию, которую Флорин отправила Амораю. Она обнимала огромный букет. Тот, который Ремо привез ей на следующий день после их первой ночи.
Флорин улыбалась. Широко, счастливо, прижимая букет к груди.
А я сжимала телефон с такой силой, что, казалось, еще немного и переломаю себе пальцы.
Но это было ничем по сравнению с той болью, которая разливалась в груди.
Глава 39 Прекратить
Рука, в которой я держала телефон, дрожала. В груди разрасталась острая, едкая боль. Дыхание срывалось.
Но сильнее боли был гнев.
Он накатывал волнами, затапливая все остальное. Я чувствовала, как внутри закипает такая ярость, что перед глазами начинало темнеть.
И прежде, чем я поняла, что делаю, поднялась с пола и вышла в спальню.
Подошла к кровати, на которой лежал Аморай и со всех сил влепила ему пощечину.
- Как ты посмел мне изменить?!
Ладонь обожгло болью. Из-за пощечины голова Ремо резко повернулась в сторону и на щеке проступило красное пятно.
Но он так и не очнулся.
Моя ладонь вновь дрогнула. Я хотела накричать на Аморая. Еще раз влепить сильную пощечину. Требовать ответа какого черта он посмел засунуть свой член в другую девчонку…
Но…
Не я его девушка.
Он мне не изменял. Для Ремо я полное ничто. Прилипчивая, надоедливая, явно даже не симпатичная, не говоря уж о том, чтобы быть привлекательной для него.
У него есть… Флорин. И я только что прекрасно увидела, как он к ней относится.
На негнущихся ногах я сделала шаг назад. Дыхание застряло в горле.
И по щекам скользнули слезы.
***
Аморай очнулся через два часа.
Я сидела в кресле, с ногами взобравшись на него. Недалеко от ванной комнаты, на случай, если Ремо вновь будет не в себе, когда очнется.
Так я могла бы спрятаться за закрытыми дверями.
Обнимая ноги руками и прижимая коленки к груди, я пустым взглядом смотрела на то, как пальцы Аморая немного пошевелились. Затем он попытался приподнять руку, но она тут же упала обратно на кровать.
Прошло какое-то время, прежде, чем он смог наконец открыть глаза и приподняться на одном локте.
Его взгляд был расфокусированным, но более осознанным, чем когда Ремо на кровати набросился на меня. Тогда в его глазах была лишь дымка.
Он медленно осмотрел комнату. Посмотрел на потолок, затем на стоящую рядом с кроватью тумбочку. На мгновение задержал взгляд на двери, словно пытался понять, где находится.
А потом заметил меня.
- Мориа?..
- Ты наконец-то очнулся? – спросила, не двигаясь. Лишь шевеля губами. – Ты потерял сознание. Я очень испугалась. Как ты?
У меня не имелось сил, чтобы изобразить хоть какие-то эмоции. Даже голос был пустым.
Сейчас актриса из меня была ужасная.
Но мне было интересно, что скажет Аморай. Помнил ли он, как набросился на меня? Как он на это отреагирует?
- Сколько я был без сознания? – Ремо попытался сесть.
Не получилось.
Он с трудом приподнялся, но практически сразу опустился обратно на матрас. Провел ладонью по лицу, задержав пальцы на переносице, после чего уставился на потолок.
- Около четырех часов, – спросила, продолжая смотреть на Аморая. Не понимала, действительно ли хотела увидеть его реакцию, или мне уже было все равно. – С тобой раньше такое случалось?
Ремо ответил не сразу. Некоторое время он не моргая смотрел на потолок.
- Нет.
Я все еще не понимала помнил ли он то, что случилось на этой кровати или нет.
Но если и помнил, решил на это никак не реагировать.
Значит, эта тема полностью закрыта.
***
Вскоре Аморай вновь отключился и я не стала пытаться его будить. Не желала подходить к кровати. Прикасаться к нему.
Вместо этого продолжала сидеть на кресле, смотря в одну точку, пока сама не заснула.
Когда же я проснулась, уже было утро.
Аморая не было на моей кровати. Да и вообще в моей спальне. Как и его вещей.
Я могла бы решить, что все произошедшее ночью мне лишь приснилось, но…
Смятое покрывало на кровати говорило об обратном.
Сбросив с себя плед, которым я сама не помнила когда укрылась, я пошла на кухню. Там уже был Корнеил. Он стоял рядом со столом, на котором были разложены какие-то бумаги. Просматривал их и пил кофе.
- Ты даже с утра пораньше весь в работе? – спросила, проходя мимо него.
Мне не хотелось ничего говорить. Даже самые обычные слова давались с таким трудом, что я еле выдавливала их из себя.
Но я всегда разговаривала с Корнеилом. Могла подшутить над ним, спросить о делах или просто переброситься парой ничего не значащих фраз.
И если бы сейчас прошла мимо, не сказав ни слова, он наверняка заметил бы, что со мной что-то не так.